Нет, я понимаю, что он не может пахнуть матерью, но в моих деформированных мозгах запах ребенка ассоциируется с запахом жены. Он даже спит, как мать, раскинув руки, приоткрыв губы.
Глубоко втягиваю воздух, сажусь на ковёр, облокачиваюсь спиной на диван, прикрывая глаза.
Устал.
Смертельно.
Устал от самого себя и от своей деформированной жизни."
"Сам не замечаю, как засыпаю на полу, в полусидячем положении, рядом с сыном.
По факту он самый родной мне человек, и я ему тоже.
Как, сука, я допустил, чтобы так всё вышло.
..
***
— Какова цель вашего визита, Роберт? — спрашивает у меня женщина-психолог.
Да, докатился до мозгоправа.
Никогда не думал, что здесь окажусь. В общем, отрицал всю эту психологическую лабуду, считая, что никто, кроме меня, не имеет право давать оценки моему поведению и копаться в моем нутре.
В больнице, за месяц до смерти, Лену посещал психолог. Они разговаривали часами, пытаясь подключить и меня. Чтобы, мать их, подготовить к ее уходу. Мне же хотелось убить всех, кто мог допустить мысль, что моей жены не станет.
Я не участвовал в этих беседах. Лена понимала и не настаивала. Но это помогло ей принять смерть и относиться к уходу легко. И ее мне тоже хотелось придушить за такие мысли.
И вот я здесь. В кабинете с бежевыми стенами, мягкими креслами и картинами. Напротив меня, в кресле, через стеклянный журнальный стол, сидит Маргарита Юрьевна, психолог высшей категории. Мне надо с ней пообщаться, потому что я устал... Жизнь вокруг меня продолжается, и я обязан в ней участвовать не только физически.
— Цель... — задумываюсь, покручивая в пальцах зажигалку. — Хочу не отравлять своим цинизмом и чёрствостью жизнь окружающим. У меня есть сын, но я не могу дать ему то, в чем он нуждается. Я только недавно перестал в общем отторгать его существование. — Женщина внимательно на меня смотрит. — Знаю, звучит ужасно, — выдыхаю я.
— Вы не одиноки, мужчинам сложнее принять ребёнка. Изначально у них нет связи с детьми, как у матерей.
— Нет, дело не в этом.
.. Когда он родился, я его принимал и отдавал много себя. Отторжение наступило после смерти супруги, ибо роды спровоцировали ее болезнь.
Женщина что-то записывает у себя в блокноте, а я перевожу взгляд на стену.
Что, бл*дь, я здесь делаю?
Мне сложно адекватно объяснить природу моего отторжения ребенка, любви, жизни.
— Понимаю, это нормально. Ребёнок послужил триггером. Людям свойственно находить виновных в своих потерях, так легче их пережить.
