Сам до конца присвоить не могу и отпустить тоже.
С появлением Марии наш дом стал похож на дом, а не на склеп и место моей скорби. Что с этим делать, я не знаю. Глупо, тупо, не по-мужски, бессильно. Но мне всё равно. Я такой же потерянный, как и Мария. Она не принимает мой формат, я – ее.
А компромиссов здесь не может быть.
И вот она рыдает в своей спальне в подушки, а я пью коньяк в кабинете, закусывая тортом, и смотрю в камеру. Темно, свет она не зажигала, я вижу всего лишь очертания, но слышу, что плачет.
И нет, мне не всё равно. Мне, сука, очень жаль, что я не могу дать ей то, чего девочка хочет. Она слишком романтична и ванильна, а я таким уже никогда не буду. Она молода, и у нее всё впереди, а у меня позади. Она ураган, энергия, солнце. Я… я даже не понимаю, кто я.
Натыкаюсь глазами на коробку с часами, и хочется расхерачить их о стену. Я не знал, что у нее день рождения. Нет, данные Марии я изучал, но даты не запоминал. Незачем… Узнал случайно, наблюдая в камеры. И мне захотелось поднять девочке настроение.
Она в четырех стенах, Артем болеет, и поздравить Машу некому.
Не знаю, как меня занесло в ювелирный. Кольца, серьги, цепочки – всё не то, неуместно в нашем случае. Часы мне показались подходящим подарком. Изящные, нежные, на ее утонченную руку.
Лучше бы не дарил. Лучше бы вообще не лез к ней с этим поздравлением. Большей чуши про плату за секс я не слышал.
Какая, на хрен, плата и обязанности?
Секс у нас уже был, причем бесплатно.
Бред.
Порадовал девочку, вон до сих пор рыдает, под впечатлением от моей щедрости.
Привязалась к документам.
Ну извини, я не романтик ни разу. Глупо дарить такие подарки без документов. Мало ли, что может случиться в жизни, а это не просто украшение, а вложение.
Я определенно стал циничным и бездушным.
Знаю я, чего она хотела. Но увы… Чего нет, того нет.
Наливаю себе еще коньяка, кручу бокал, а потом оставляю его.
Достаточно, у меня ребенок болеет.
Выхожу из кабинета, прохожу в ванную, умываюсь холодной водой.
Смотрю на себя в зеркало – постарел, раньше выглядел более живым и свежим. Похудел, зачерствел, заматерел и совсем разучился общаться с женщинами.
Вытираю лицо, иду в гостиную. На часах уже глубокая ночь. Артём спит на диване, кот – у него в ногах. Рыжая скотина замечает меня и прибирается ближе к сыну. Выгоняю кота в кресло, аккуратно трогаю лоб Артема. Температуры нет, крепко спит. Глубоко вдыхаю – пахнет Еленой.
