Она вообще странно себя вела. В первый год, то есть сразу после пропажи Максимки, кидалась на Марфу, а Ленку бить пыталась. Почему Винкины и Палкины смылись, знаете?
– Брякина начала фекалиями их дома мазать, – ответил я.
– А вот и не так! – азартно воскликнула Раиса. – Лизка сначала дерьмом не пользовалась. Первый месяц после того, как Максимка потерялся, она из избы почти не выходила. Вернее, сначала в больницу попала, потом вернулась и в доме заперлась. Вроде здоровая, но немая. Да голод не тетка, пришлось ей выйти.
Отправилась Елизавета за хлебом, а навстречу, как на грех, Толя Винкин бежит, песенку распевает.
– И вот откуда ты про пение знать можешь? – рассердилась Лена. – Иван Павлович, тетя Раиса у нас фантазерка, вы ее не слушайте…
Иванова наклонила голову."
"– Кто? Я? Фантазерка? Да у кого хочешь спросите, за всю жизнь я ни слова неправды не произнесла! Откуда мне про песенку ведомо? Но ведь я немного позади Толика шла, лично видела, что случилось, меня милиция потом опрашивала. Елизавета, как мальчика увидела, булыжник с дороги подобрала и накинулась на него – на тропинку повалила, давай каменюкой по голове бить.
Что тут делать прикажете? Конечно, я кинулась ребенку на помощь. Короче, дала Лизке кулаком промеж глаз, та и убежала. Я Толика домой к отцу отвела, все рассказала, посоветовала: «Пишите заявление в милицию. Какое бы у кого несчастье ни случилось, нельзя чужих детей лупить». Но Винкины на следующий день просто уехали. У них же квартира в Москве была. А через неделю Палкины смылись.
Горкины же остались. Ну и началось! Лизавета около года бесновалась. Ой что творила! Но не пойман не вор. И милиция ей симпатизировала, жалела бабу. А та еще сильнее буянила. Уж и не знаю, чем бы все закончилось, но потом Геннадий Андреевич приехал, вроде его матушка Ирина вызвала. Что муж бывшей жене велел, мне неведомо…
– Да ну? – ехидно спросила Елена. – Я думала, ты при их разговоре тоже присутствовала.
– Нет, – отрезала Раиса. – Никогда не вру, докладываю только то, что сама слышала-наблюдала.
В общем, после беседы с Геннадием Лизка надолго притихла и Горкиных не трогала. Заново беситься она стала, когда Ленка в выпускной класс пошла. Началось это после того, как большинство народа в новый дом съехало, а Горкины из-за гадалки остались…
Лена, закатив глаза, повернулась ко мне и перебила рассказчицу:
– Да не слушайте вы эту чушь. Тетя Рая, ты мамина подруга и моя крестная, спасибо тебе за поддержку в тяжелый момент, но не болтай дури.
