– Нет, я ей об этом не говорила, – призналась моя собеседница, – думала открыться, когда меня впервые по телику покажут.
– Но тогда мать сама бы все увидела и рассердилась, что вы ее ослушались, – усмехнулся я.
– Телеканал, где меня снимать согласились, не федеральный, – зачастила жаждущая славы самодеятельная певица, – а спутниковый тарелки у нас нет. Что теперь сделают с моей мамочкой?
Я развел руками.
– Не могу ответить на ваш вопрос. Марфа Ильинична призналась, что ударила Елизавету киркой. Но утверждает, что злого умысла не имела.
Находилась в состоянии аффекта, думала, что хватает веник, а в руке оказалась стоявшая там тяпка.
– Это я ее у двери поставила, когда мне вдруг в сортир приспичило до темноты в глазах, – пригорюнилась Лена. – Так себя корю! Нет бы кирку в кухню к пеналу, который разбить хотела, оттащить, а я ее в сенях бросила…
– Не терзайся так! – произнес в комнате голос, показавшийся мне отдаленно знакомым.
– Ну, вы же не могли знать, что Брякина в этот момент придет к вашей маме.
Как думаете, почему Елизавета, успокоившись, вдруг снова начала издеваться над вами?
– Кто сказал, что Лизка нас не постоянно мучила? – удивилась Лена.
– Марфа Ильинична, – ответил я.
– А мне кажется, что не переставая дверь мою мазала, – пригорюнилась младшая Горкина. – Никому не ведомо, что у сумасшедшей в голове. Ой, о покойных плохо не говорят, но она ведь и правда странная была.
– Когда Брякина после перерыва вновь безобразничать начала? – решил уточнить я.
– Не помню, – растерялась Елена, – у меня впечатление, будто она бесконечно нас доставала.
– Нет! – снова раздался из глубины дома возглас, и в сени вышла Раиса, регент церковного хора.
– Добрый день, – поздоровался я.
– Привет, – отозвалась Рая и оглушительно чихнула, забыв прикрыть рот рукой.
Я на всякий случай отступил на пару шагов назад.
– Зима нынче дурацкая, – тут же начала жаловаться Раиса, – снега нет, сыро. Подумала, что вспотею в зимнем пальто, влезла в осеннюю куртку, и вот результат – вся в соплях.
Да вы не бойтесь, я не заразная, чужая простуда к человеку не прилипает. Ох уж эти мужчины! На словах они самые крутые, а на деле от женщины, которая разок носом хлюпнула, шарахаются.
Я не стал затевать бессмысленный спор о том, как распространяются болезни, а спросил:
– Вы помните, когда Елизавета вновь принялась за старое?
– У меня мегамозг, – похвасталась Раиса, – а зрение, слух и соображение лучше, чем у всех. Брякина давно перестала над Горкиными издеваться.
