Елизавета его до конца своих дней искала, вам двери дерьмом мазала.
– Где ребенок? – добавил Евгений.
– Он не хотел к матери и отцу возвращаться, – жалобно протянула Горкина. – И безостановочно твердил: «Ленка меня убить хотела, я чуть не умер. В машине все разбились. Я очнулся один, услышал шум мотора и залез под автомобиль, страшно было очень. Расскажу, как вы «Жигули» в карьер столкнули. А поп своего младенца отдал дядьке, велел унести. Я все слышал! Только говорить и двигаться не мог. Я всех ненавижу, вашу Ленку первую».
– Почему Максим залез под машину? – спросил я. – Наоборот, следовало к людям бежать, помощи просить.
– Умом-то он был почти взрослый, – вздохнула Марфа, – но в остальном ребенок, стресс же испытал сильный. Сначала его моя Ленка и Гена с Толей убить пытались, в яме похоронили, затем он в аварию попал. Пришел в себя, услышал, как умирающий священник просит Никиту младенца и Евангелие матушке Ирине отнести. Когда Слонов ушел, Максим один с трупами остался и сознание потерял.
Столько всего на семилетку свалилось… Даже здоровенный мужик, испытав то, что Максимке довелось, из седла выпал бы. Потом мальчишка очнулся, выбрался на дорогу, а там другой автомобиль с покойниками. Жуть! Хотел убежать, а тут мы на мотоблоке тарахтим. Брякин испугался очень и под машину залез, затаился.
– Да скажите вы наконец, куда пропал ребенок? Что вы с ним сделали? – не удержался и прикрикнул на больную старуху Протасов.
– Я его к матушке Ирине привела.
Рассказала ей, что случилось, как на исповеди все выложила. Филиппа в избе не было, Никита спал, вдвоем мы шептались. Матушка великая травница была, она Максима чаем напоила, и мальчик крепко заснул. Утром она позвонила своей подруге, которая настоятельницей монастыря была. Там приют работал для беспризорных детей. Из обители приехали и увезли спящего Макса, тот так и не проснулся.
Марфа Ильинична натянула одеяло повыше.
– В общем, хорошо все устроилось.
Монастырь, куда мальчика взяли, находился в глухомани, не то в Псковской, не то в Новгородской области. Туда трудно доехать, вокруг лес, болота. Осень, зиму, весну обитель отрезана от мира, только летом, когда нет ни снега, ни дождей, дорога нормальная. Мальчику там хорошо было, его правильному научили, к Богу привели…"
"Я молча слушал, как старуха, оправдывая себя, рассказывает о прекрасной жизни, которая ожидала Максима Брякина в приюте.
