Упокой Господь его душу… Ленка вся в отца, только в крайности не впадает. Но если чего ей хочется, своего добьется, к цели паровозом прет. Думаю, ненавидела она Максима люто, вот и спихнула пацана с качелей. Плакала, конечно: «Мамочка, я случайно». Да только мне кажется, что нарочно она его сбросила, именно убить хотела. Разумеется, я молчала обо всем. Пусть про свою дочь правду знала, а все ж в лапы милиции отдавать ее не собиралась.
Марфа Ильинична расправила одеяло на коленях.
– Когда мы отца Дионисия и монашку похоронили, матушка Ирина в обморок упала.
Однако быстро в себя пришла, хотя было видно, что ей плохо. Я Филиппу сказала: «Уводи ее, а я вещи священника соберу и принесу». У него всего-то одна сумка была, она раскрылась, все высыпалось. Филипп напомнил: «Парень этот, Никита, говорил, что еще мальчик на переднем сиденье лежал. И где он? Куда подевался?» Ни в автомобилях ребенка не нашлось, ни на дороге. Ну я и предположила: «Наверное, он в обмороке был, а потом очнулся и удрал. Беспризорных много нынче».
Ветров «жигуленок» с телами москвичей уже сбросил в карьер и тарантайку тарасовскую к оврагу отогнал. Потом матушку Ирину на мотоблок усадил, ей совсем нехорошо стало, и уехал. Я начала хабар собирать.
– Подождите, – остановил Горкину Протасов. – А где же находился водитель? Валерий?
– Его там не было, – пояснила Марфа. – Машину мы сразу узнали, поняли, чья она, но самого хозяина за рулем не обнаружили. Ветров тракториста увидел, когда матушку вез, тот на околице сидел – лицо безумное, глаза навыкате.
Филипп перепугался: Валерка-то отца Дионисия со станции вез, а ну как начнет всем рассказывать, что священник погиб! Ветров к Тарасову бросился, давай его расспрашивать: «Что случилось? Почему у тебя вид такой странный?» Тракторист ему вроде разумно отвечает: «Стоял у вокзала, думал, может, подвезу кого… А как я сюда-то попал? Где мой драндулет?» Память ему отшибло. Напрочь. Как день провел, внятно рассказывал, и как на станции был, тоже не забыл. А дальше – пустота.
И умер он через пару дней.
Горкина сцепила пальцы в замок.
– Как Тарасов до околицы добрался? Почему мы его не заметили, когда к месту аварии неслись? Спросите чего полегче, не знаю. О чем раньше-то я говорила?
– Вещи вы стали собирать, – напомнил я."
"– Верно, – кивнула Марфа. – Запихиваю их в сумки и вдруг слышу: «апчхи!» Господи, перепугалась я до ужаса! Развалюха тарасовская пустая, в ней точно никого нет, мертвые убраны, на дороге тоже никого, кругом лес.
