– Не могла матушка Ирина поступить иначе, – вещала Горкина, – ребенок всем правду про смерть отца Дионисия непременно сообщил бы. И что потом? Храм закрыли бы, и отец Владимир на том свете со всеми прежними настоятелями слезами умывался бы. Нет-нет-нет! Нельзя было этого допустить. Мы спасали нашу церковь. Она главнее всего. Знаете, какой из Никиты священник получился? Он в Господа сразу поверил, в один миг. При нем ремонт сделали, школу воскресную открыли, клуб построили, прихожан стало очень много.
И о каждом отец Дионисий заботился. Постник оказался великий, за весь день два огурца съест да кусок хлеба черного, водой запьет и доволен. В одной рясе годами ходил. Единственное, что он себе покупал, это книги.
– И пластинки, – добавил я.
– Нет, – возразила Марфа, – диски ему люди дарили. Прознали, что батюшка музыку любит, и несли. А как отец Дионисий пел…
Старуха закатила глаза.
– «Пресвятууую песнь припеваючеее…» Когда он напев исполнял, все плакали. Хор наш в Москве первое место на конкурсе получил…
– А деньги? – резко прервал Марфу полицейский.
Та осеклась, заморгала.
– Мешки из-под мусора, – добавил я. – С долларами, с драгоценностями?
Марфа Ильинична выпрямилась, показала рукой на окно.
– Гляньте туда! Купола сияют, храм отреставрирован, котельная новая. Приходской дом огромный построен, там и библиотека, и классы воскресной школы, и кружки шитья-вязания, танцам всех учат. Вот куда те средства пошли. Мы «Жигули», где парни лежали, осмотрели, багажник открыли… Мамочки! Казна целая! Погрузили все на мотоблок.
Когда Никита очнулся, матушка Ирина ему сказала: «Деньги и золото у меня в чулане. Что со всем этим делать прикажешь?»
Марфа оборвала рассказ, мы тоже не проронили ни слова. Пауза затянулась. Наконец я решил нарушить молчание:
– Значит, валюта пошла на ремонт храма? Украшения продали, вырученное тоже в церковь вложили?
– Все до копеечки, – заверила бабка. – Через несколько месяцев после тех событий отец Дионисий и Филипп на два дня уехали и привезли очень много ассигнаций, мы их два дня считали.
Они тоже на благие дела пошли: клуб построили, самодеятельный театр организовали, лекторий для тех, у кого разные психологические проблемы открылись, паломнические поездки устраивали, два автобуса для них купили. Куда только не ездили и до сих пор катаемся. Один раз аж в Израиль слетали. Тридцать прихожан в путешествие отравилось.
Я закашлялся.
