– Разумеется, но Нежинский ни в какую не говорил, где спрятана карта. Название банка я знал, все знали, и Корнилов, и отец, это Нежинский в тайне не держал, просто ключ был у него. То ли я переусердствовал малость, то ли он просто хлипким оказался, хоть на вид и хозяин жизни был, но ему стало плохо, а Ираида нажала тревожную кнопку, и нам пришлось убираться.
– Почему же она не сказала в полиции, кто организовал нападение?
Белов вдруг засмеялся, выглядело это страшно, как будто большой осклабившийся волк завыл.
– Мать мою пожалела, представляете? Такая дура. Она-то знала, что ее муженек партнеров попросту кинул, а деньги присвоил. Ей перед матерью вроде как неудобно было. А тут еще и я бы надолго сел. Мать бы не пережила. Но я думаю, что эта сказочка для матери была, а на самом деле скажи она, зачем я приходил, признаваться бы пришлось. Про самолеты, про деньги. Скандал и так с большим трудом замяли, поднимать волну заново Нежинской было не с руки.
Так что прагматизм ею двигал или человеколюбие, как она это матери подала, но ментам Ираида сказала, что не знает людей, которые на них напали. А взамен попросила, чтобы мы про деньги забыли и никогда ее больше не тревожили. Мол, смерть Нежинского обнулила отцовскую долю.
– Но вы так не считали?
– Не считал, конечно. Просто Ираида в Москву свалила, я тут остался. Через пару лет, чтобы вопросов не было, фамилию поменял. Все эти двадцать лет я думал про эти деньги. Я знал, что Нежинская их так из банка и не забрала.
Я следил за ней, издалека, конечно, но посматривал. Не похожа она была на человека, который тратит миллионы долларов. Проценты, скорее всего, снимала, да и то не все.
– И неужели за все это время вы ни разу не хотели попробовать эти деньги отобрать?
Белов снова осклабился."
"– Хотел, разумеется, а как, не привлекая внимания, я мог это сделать? Лихие годы позади остались, в Москве напасть на двух старух, чтобы выпытать, где ключ с кодом? В подъезде, нашпигованном камерами?
– А здесь, значит, рискнули?
– Я ее случайно увидел.
Здесь, в больнице. В буфете. Сразу узнал, конечно. И она меня узнала, аж побелела вся. Помнила, сука старая, как я ее мужу пятки поджаривал паяльной лампой. Узнать, на каком этаже и в какой палате она лежит, было делом техники. Назавтра я утром пришел, знал, что в это время она точно будет одна. У вас же тут вся жизнь по расписанию.
