– Весьма сожалею, сэр, – бесстрастно произнес Финч.
Камилла вернулась возбужденной.
– Слава Богу, все позади! – выдохнула она. – Теперь просят вас, мисс де Сильва. Бэзил, раз нам нельзя уезжать, давай распакуем вещи. Честно говоря, я не понимаю, зачем нам оставаться. Эти полицейские ужасно действуют мне на нервы. Один сейчас стоит в холле. Наверное, боятся, как бы мы не попытались бежать!"
"– Кажется, меня приберегли напоследок, – заметила Дайна, когда Холлидеи вышли. – Поторапливались бы. Я хочу подняться к Фэй.
– Думаю, мисс, вам не придется давать показаний, – сказал Финч, поднося ей кофе. – Насколько я понимаю, вы все время находились на веранде.
– Да, пожалуй, – задумчиво протянула Дайна. – Стало быть, я вне подозрений?
И тут же пожалела о своих словах.
– Попью кофе наверху, – поднялась она. – Кажется, все оборачивается весьма неожиданной и неприятной стороной. Мне и в голову не приходило. Даже когда мистер Холлидей сказал, что последним видел Артура.
Видимо, все мы так или иначе находимся под подозрением.
– На твоем месте я бы не беспокоился, – сказал Гест, открывая ей дверь. – И позаботься, чтобы Фэй тоже не волновалась. Ладно?
Никогда еще в Грейндже день не тянулся так долго. Дайне казалось, он никогда не кончится. Ощущение нереальности усиливалось. Фэй заперлась у себя в комнате и никого не впускала; Холлидеи тоже оставались наверху. Джоан Доусон, занимаясь своим делом, попутно успевала громко всхлипывать. Джеффри не мог себе местa найти; невозмутимое спокойствие Стивена, читавшего в бильярдной газету, казалось каким-то неестественным.
Лола после долгой беседы с потрясенным, однако упорствующим в своей недоверчивости суперинтендантом объявила, что ей нужно отдохнуть до чаепития, и отправилась наверх. Миссис Твининг осталась в гостиной с Джеффри, а вот доктору Реймонду, после того как его показания были тщательно записаны, разрешили уехать.
Начальник полицейского участка майор Грирсон приехал с медицинским экспертом, одетым в штатское сержантом и фотографом в половине четвертого.
Озабоченного вида человек лет пятидесяти, говорил он торопливо, неуверенно и, видимо, страдал хроническим насморком. То и дело шмыгал носом, постоянно прикладывая к нему скомканный платок. Встретили его суперинтендант и случайно оказавшаяся в холле Дайна.
– Ужасно, ужасно! – сказал майор. – Я хорошо знал генерала… э… хорошо. Вы его свояченица? Так.
