Суперинтендант, если вы готовы…
Сопровождаемый экспертом, фотографом и человеком в штатском, оказавшимся дактилоскопистом, майор удалился вслед за суперинтендантом в кабинет; там они надолго уединились.
В половине пятого Фэй спустилась вниз. В черном платье, она выглядела бледнее обычного. Глаза ее по-прежнему были ошеломленными, расширенными, словно при виде призрака, но держалась она очень сдержанно. Сев на свое обычное место у чайного подноса, Фэй заставила себя сказать:
– Очень мило, что вы остались, Джулия.
Боюсь, для вас все это было очень… очень неприятно. Я до сих пор не могу полностью осознать случившегося. Все мне кажется невероятным, как в дурном сне. Они… они еще не закончили? Не знаете, удалось им найти что-нибудь, дающее… какую-то нить? Лично я уверена, что убийца вошел снаружи. Балконные двери ведь были распахнуты, и… Артур нажил много врагов. Вам не кажется так, Джулия? А тебе, Дайна?
Джеффри поставил дрожащей рукой чашку на блюдце.
– Уж не намекаешь ли ты, что убил его я? – спросил он.
– Так вот, да будет тебе известно, что меня и близко от дома не было.
На лице Фэй появилось испуганное выражение.
– Нет-нет, что ты! Мне такое даже в голову не приходило! – Она подняла взгляд на вошедшего Геста, и Дайна разглядела в ее глазах ужас. – А вот и ты, Стивен, – ровным голосом сказала Фэй. – Я как раз хотела попросить Джеффри сходить за тобой, сказать, что чай подан.
Вслед за ним появились Холлидеи. Камилла решила проблему траура явно к собственному удовлетворению, сменив светло-голубое платье на темно-коричневое, которое ей было очень к лицу.
Она, казалось, недавно плакала, вид у нее был подавленный, чего нельзя было сказать о Лоле.
Мисс де Сильва вплыла в гостиную, одетая в глубочайший траур. Любой незнакомец, войдя в комнату, принял бы за вдову не Фэй, а ее. На ней было длинное платье со шлейфом, совершенно черное, без всяких украшений. В руке она держала платок с черной каймой. Как Лола успела обзавестись им, Дайна не могла себе представить.
И пришла к выводу, что либо взяла его у верной Кончетты, либо обычный белый платок наскоро обметали черной нитью.
– Я ужасно расстроена, – объявила мисс де Сильва. – Сердце так и колотится. На моих глазах выносили труп бедного папы Джеффри. Как жаль, что он не успел стать моим свекром! Меня охватили такая печаль, такое горе. И должна сказать, было очень неприятно, когда стоящие в холле полицейские посмотрели на меня так, будто это я убила его.
