Услышав, что подъехала машина, сэр Хамфри раздраженно зацокал языком. Чего не сидится людям? Неужели нельзя наконец оставить его семью в покое?
– Думаю, это инспектор, – сказал Эмберли. – Он меня недолюбливает, тем не менее счел своим долгом сообщить об аресте.
Однако это оказался вовсе не инспектор, а мистер Энтони Кокрейн, следом за которым вошел сержант Губбинс.
– О! – воскликнул Фрэнк. – Ну, что еще случилось?
Энтони выглядел как-то странно.
– Прошу прощения, леди Мэттьюз. Но я просто в шоке. Послушай, Эмберли, это ужас какой-то! То есть я хотел сказать, Джоан… она оказалась среди всего этого… Чудовищно! Я оставил ее на попечение экономки, но должен вернуться, и как можно скорее.
Заодно захватил с собой сержанта, пусть доложит. Этот парень вышиб себе мозги!
В комнате воцарилась гробовая тишина. Затем Фрэнк принялся набивать трубку табаком."
"– Так и думал, что Фрейзер устроит там какую-нибудь чертовщину, – проворчал он. – Так что случилось, сержант?
Тут вмешалась леди Мэттьюз, сама любезность:
– Да вы присаживайтесь, сержант.
Должно быть, страшно устали. Все, что ни делается, к лучшему, уверена в этом. Больше никаких скандалов. С Бэзилом Фонтейном, я хотела сказать.
Губбинс поблагодарил ее и присел на краешек стула с высокой прямой спинкой, сжимая в руках шлем. Фелисити забрала у него этот головной убор и положила на стол. Он и ее тоже поблагодарил, но, похоже, не знал, куда теперь девать руки.
– Итак, что произошло? – нетерпеливо спросил Эмберли.
– Испоганил все дело этот инспектор, вот что.
– Послушайте, сержант, ну что вы все время смотрите на шлем? Никуда он не денется. Итак, что случилось? Давайте по порядку.
Губбинс глубоко вздохнул:
– Ну, мы, сэр, поехали в этот самый особняк, я и инспектор. И еще прихватили с собой двух констеблей. Нас впустил человек по фамилии Бейкер. О котором мы уже были наслышаны.
– Кстати, как его имя, Фрэнк? – вмешалась леди Мэттьюз. – Что-то я не припоминаю.
– Питерсон. Не думаю, что вы когда-нибудь видели его, тетя.
– Представь себе, видела, дорогой. Как-то была в Лондоне и заглянула к тебе на квартиру, когда тебя не оказалось дома. У меня прекрасная память на лица. Извините, что перебила, сержант.
– Ничего страшного, миледи, – заверил ее Губбинс. – Так вот, прибыли мы в этот особняк, и Питерсон проводил нас в библиотеку, где сидели мистер Фонтейн и мистер Кокрейн. Мистер Фонтейн был прямо сам не свой, но, увидев инспектора, и бровью не повел. Нет, кто угодно, только не он.
