– Ну о какой постели может идти речь, ведь она так переволновалась, бедняжка. Идем, Ширли, не обращай на него внимания. Он осел и ничего не понимает в женщинах!
Эмберли, совершенно сраженный этим высказыванием, сдался.
Десять минут спустя к дверям дома подкатила еще одна машина, и Дженкинс, с выражением плохо скрываемого неодобрения на лице, пошел открывать. Прибыл инспектор Фрейзер.
Инспектора обуревали самые противоречивые чувства. Он страшно злился на Эмберли, поскольку тот все это время держал его в неведении о ходе дела, и испытывал восторг при мысли о том, что сейчас ему предстоит произвести сенсационный арест.
А потому выражался он сухо и официально и не преминул отметить, что расследование проведено из рук вон скверно. Не по правилам. А затем спросил Эмберли, который стоял перед камином и просматривал вечернюю газету, не желает ли он сопровождать полицию в особняк Нортон.
– Сопровождать вас в особняк Нортон? – удивленно повторил Эмберли. – Но зачем?
– Вы ведь активно участвовали в расследовании этого дела, – с отвращением произнес инспектор.
– Вот я и подумал, что, может, вам захочется, так сказать, лично произвести арест.
Эмберли доброжелательно взглянул на него:
– Нимало не сомневаюсь, вы и из ареста устроите черт знает что. Но моими стараниями цель достигнута. Я преподнес вам это дело на блюдечке. Вам остается довести его до логического завершения.
Инспектор попытался было что-то ответить, но, поймав на себе суровый взгляд сэра Хамфри, быстро вышел из комнаты.
Когда обе девушки спустились вниз, стол в гостиной был накрыт к ужину – весь уставлен разными вкусностями, специально для Ширли.
Сразу стало ясно, что Фелисити удалось выудить у нее все подробности – глаза у любопытной девушки до сих пор были круглыми от изумления. Она не пожалела для Ширли самого нового и лучшего своего платья – похоже, что помолвка кузена получила с ее стороны полное одобрение.
Три четверти часа спустя они услышали, как к дому подъезжает еще одна машина. К этому времени Ширли поужинала и заявила, что теперь она в состоянии спокойно рассказать о событиях минувшего дня.
Но сэру Хамфри не терпелось выслушать объяснения племянника по поводу того, что же произошло со времени убийства Доусона. Даже леди Мэттьюз стала настаивать, чтобы Фрэнк наконец рассказал им все. Как она выразилась, до настоящего момента все это напоминало картинку-загадку. Видишь только то, что изображено на каждом отдельном фрагменте, а вот составить общую картину никак не получается.
