В качестве примирения они перейдут к любовным утехам… В этот момент в номере появятся свидетели. Этого будет достаточно, чтобы отец подал на развод за оскорбление священных уз брака…
– Но, моя милая, Лидия в случае такого развода больше не сможет выйти замуж…
– Она это заслужила!
План был прост и, в общем, довольно разумен. Если не сказать, довольно жесток.
– Для чего вам понадобилось выливать кофе на мачеху? – спросила Агата.
– Чтобы у вас был повод для знакомства с ее любовником, – ответила Валерия и подмигнула.
– Якобы вы так ревновали его к Лидии, что устроили мелкую пакость… Очень по-женски, не находите?
Агата нашла то, что предполагала: Валерия слишком умна для своих лет. Все-таки юная барышня… Надо быть настороже. Вдруг ей захочется внести в довольно безобидный план изменения… Чтобы отец не мучился с разводом…
– Так вы со мной, милая баронесса?"
"Валерия смотрела на нее таким невинным и чистым взглядом, что ни один мужчина не догадался бы, какие планы зреют в ее прелестной головке. Это могло ощутить только сердце женщины.
Кроме подсказок сердца, Агата точно знала, с кем имеет дело. Она ответила, что решение отложит до утра. А сейчас должна уехать, она слишком устала. На прощание они расцеловались.
Агата вышла на ночную улицу. Темноты она не боялась. Отчего-то ей стало тревожно и неприятно в февральской тьме. Показалось, будто за дальним снежным сугробом кто-то скрывается. Извозчиков не видать. Налево по Большой Пресненской стояло Ваганьковское кладбище, направо – зоосад и пруды.
Кругом темень и пустота. Агату охватила нехорошая дрожь. Неведомо от чего стало так страшно. Торопливым шагом, почти бегом, она отправилась в сторону Большого Пресненского моста. Чем быстрее шла, тем отчетливее раздавались позади чьи-то шаги. Может, случайный прохожий. А может… Боясь обернуться, Агата побежала быстрее.
Вдалеке, за мостом, виднелось очертание пролетки с извозчиком на козлах. Агата припустила во весь дух, пробежала мост, прыгнула в пролетку, забилась в угол и крикнула извозчику: «Пошел, пошел!» Мужик сонно обернулся, спросил, куда барышня изволит.
Барышня изволила ехать куда угодно, только скорее. Замерзшая лошаденка тронулась, пролетка покатила быстрее.
Ощутив движение, Агата оглянулась. В темноте, как известно, трудно различить очертания. Пользы от московских фонарей никакой. Ей показалось, что вдалеке остается и растворяется чья-то тень. Стоит, как будто наблюдая за уезжавшей пролеткой. А может, показалось и не было никого.
