– Необходимо пояснить еще одно обстоятельство… У меня не самые простые отношения с Валерией, дочерью Макара Ивановича… Кажется, она возложила на меня вину за смерть матери… Она меня ненавидит… А эта женщина, подружившись с Валерией, пользуется ею в своих целях… Вертит ею, как захочет… Эта дама замышляет меня убить, а бедный ребенок, Валерия ведь еще ребенок, ей всего двадцать лет, будет ей помогать из… Из ненависти ко мне…
– Для подобного обвинения нужны факты, – сказал Пушкин, оттягивая вопрос об имени дамы.
– Готова их представить… Несколько часов назад в кофейной «Эйнем», что в Театральном проезде, она вылила на меня кофе… Прилюдно.
С ней была Валерия. И хоть скрылась, я заметила ее…
– Вам плеснули в лицо?
– Подошла сзади и подло вылила за шиворот. – Лидия Павловна показала, куда попал кофе. – Это только начало… Предупреждение… Они меня убьют. Вот увидите…
– В чем смысл убивать вас?
Лидия Павловна горько улыбнулась такой наивности мужчины.
– Эта дама хочет стать супругой Макара Ивановича. Валерия обожает ее, хочет видеть своей новой мачехой.
Обе они ненавидят меня… Разве этого не достаточно?
Оценивать риск Пушкин не стал. Он спросил, как зовут даму, замышляющую убийство.
– Баронесса фон Шталь, – ответила мадам Алабьева. – Хоть она принесла в кофейной извинения, я не верю ни единому слову… Это страшная хищница, – и она погладила свои ноготки.
Обещав разобраться и принять меры, Пушкин выпроводил мадам Алабьеву. Обстоятельства заставляли спешить.
• 23 •В доме у тетушки пахло так, как и должно пахнуть у любимой тетушки на Масленицу: вкусными, ароматными блинами.
Кухарка Дарья постаралась на славу. Пушкин сел за стол и разрешил себе наесться первый раз за день. И не успокоился, пока от дюймовой горки блинов, которую поставила перед ним Агата Кристафоровна, не осталась пустая тарелка. Пушкин наелся так, что ощутил редко посещавшее его чувство счастливого отупения. На радость тетушки.
Даже в таком состоянии он замечал, как старательно и неумело заметались следы пребывания Агаты.
В прихожей осталась лишняя пара обуви не тетушкиного размера. На столике в гостиной появился чужой флакон духов. Заколка, оброненная на полу. Ну и так далее…
– Ах, мой милый дружочек, если бы полиция работала так, как ты ешь, в Москве был бы идеальный порядок, – сказала тетушка.
Заступаться за всю полицию было трудно, но за сыскную Пушкин хотел обидеться. Съеденные блины немного мешали.
– Где ваша гостья? – только спросил он, испытывая блаженство сытого человека.
