Там, где чугун попал по лицу, припекся ошметок чего-то серого. Чего именно, Агата знать не желала. И окончательно оттолкнула сковородку.
• 22 •Дама была незнакома. При виде приближающегося Пушкина в лице ее случилась мгновенная перемена, как будто включился огонек. Она обращала к незнакомому мужчине кокетство настольно натуральное, что его можно было считать не признаком глупости, а лишь естественным состоянием души. Как естественно дышать или моргать. Она знала, что нравится и привлекает внимание мужчины, и не скрывала этого в сыскной полиции.
Уверенность в собственных силах укрепляла шубка сибирской белки, приличная юному возрасту[14], и серебряная эгретка с камушком на меховой шапочке. Дама не из бедных.
Пушкин не счел нужным поклониться. Подобных визитов не любил: скорее всего, дама пришла по чьей-то протекции, от которой нельзя отмахнуться. Дело – наверняка глупейшие пустяки. Пушкин занял другую сторону письменного стола, перед которым сидела дама.
– Слушаю вас, – сказал он без намека на любезность.
Не ожидая равнодушия в ответ на очаровательную улыбку, дама чуть-чуть смутилась. Только самую малость.
– К вам рекомендовал обратиться ваш добрый друг Кирилл Макарович Алабьев…
Другом молодого управляющего нельзя было назвать даже с большой натяжкой. Пушкин остался равнодушен к такому заявлению. Даме оставалось продолжать.
– Меня зовут Лидия Павловна Алабьева, я супруга господина Алабьева, владельца страхового общества и… и мачеха Кирилла…
Примерно такой и должна быть третья жена состоятельного господина в возрасте.
Первые две родили ему детей и наследника дела. Третью взял как красивую игрушку. Поиграть и выбросить не жалко.
– Какой у вас вопрос к сыскной полиции? – спросил Пушкин с равнодушием настоящего чиновника.
Лидия Павловна попыталась растрогать его исключительной улыбкой, но попытка не удалась. Пушкин не реагировал на чары. Довольно прямолинейные…
– Мне нужна помощь полиции, – сказала она совсем другим тоном, убедившись, что кокетство бесполезно.
– Обратитесь в свой полицейский участок.
– Участок и пристав в таком вопросе не помогут…
– Сожалею, – сказал Пушкин, всем видом показывая, что не намерен продолжать беседу. – Прошу простить, у меня много дел…
Мадам Алабьева умоляюще протянула к нему руку:
– Подождите! Меня хотят убить…
Подобное заявление не может оставить сыскную полицию безучастной. Пушкин остался на месте.
– Прошу назвать, кто именно намерен совершить покушение на вашу жизнь, и привести имеющиеся доказательства.
