– Ну, область трахеи… Колотая рана… Инородное тело… Задета сонная артерия… Или яремная вена… Или ствол блуждающего нерва… Кто-то из них задет, надо смотреть… Возможно, паралич голосовых связок, тахикардия и тахипноэ… Кровотечение не наружное, а в окружающие ткани с образованием гематом… Дыхание сильно затруднено…
– Скажите определенно: ранение смертельное?
– Не слишком… Она могла выжить… То есть если оказать своевременную медицинскую помощь… Не ножом по горлу ударили все-таки… Да и от ножа не сразу умирают…
– При этом вдова задыхалась…
– Медленно… Вероятно, наступила паника…
– Не побежала в дом, а упала через перила…
– В таком состоянии потеря ориентации, равновесия… Возможно…
– Но маловероятно.
Пушкин протянул пинцет с булавочкой.
– Господин Воздвиженский, прошу занести в протокол осмотра тела и определить, где именно применяется эта булавка…"
"Доктор покорно принял неприятную находку.
– Михаил Николаевич, дело о несчастном случае надо перевести в разряд преднамеренных убийств.
Такая перспектива пристава совсем не обрадовала.
– Может, старуха сама… Шила и укололась… Выбежала на крыльцо за помощью и свежим воздухом, тут и свалилась… Лед же…
– Хотите занести эту гипотезу в протокол?
Больше всего пристав хотел закрыть дело, которое было уже раскрыто утром. Если бы сыск не сунулся. Хотел бы, но теперь об этом можно забыть. И как прикажете искать того, кто ткнул старуху булавкой? Глупость какая-то… Эти мысли Носков оставил при себе.
Пушкину он обещал, что в протокол попадут только факты. Подтвержденные медицинским заключением.
– Не могу поверить, что старуху кто-то прикончил, – добавил пристав. – Она, конечно, была редкой мерзости ведьма, но чтобы жизни лишить… Кто же так обиделся…
– Татаринов делал осмотр. В доме что-то пропало?
– Да как узнаешь, она же никого к себе не пускала…
– То есть подпоручик Татаринов не проверил, на месте шкатулка с ценностями или наличные?
Упрек был слишком очевидным, чтоб приставу было чем парировать.
На его счастье, дверь мертвецкой распахнулась, пропуская санитаров с носилками. Двое крепких мужиков сгибались под тяжестью. От порыва ветра простыня соскользнула, раскрывая мертвого господина, покрытого коркой льда.
– Это что такое? – спросил Пушкин, разглядывая тело.
Пристав готов был обрушить громы и молнии на головы санитаров, которые умудрились объявиться в самый неудобный момент.
