– Ничего не помню… Как влили в меня чуть не бутылку, все смешалось…
Тетушка погладила ее по руке.
– Бедная девочка, сколько натерпелась… И все-таки: где ты Алабьеву дорогу перебежала? Может, во Франции что-то было?
– Клянусь вам, Агата Кристафоровна, в Ницце видела его издалека… В Москве разве только в прихожей. – И Агата повторила историю с отражением в зеркале.
На вкус тетушки – совершенно безобидную.
– Но ведь его не должно было быть в доме, – сказала она, задумчиво жуя блин.
– Конечно. Иначе Валерия не посмела бы устраивать вечеринки.
– Если он тайно вернулся, с кем Алабьев говорил в доме? Он же общался с кем-то, кто был в комнате, и ты не могла увидеть?
– Остается только мадам Алабьева, – сказала Агата, невольно вспоминая то унижение, которое пережила в кофейной. Но и оно теперь казалось сущим пустяком. – Кирилл Макарович пришел позже всех, не мог его заметить… Он был уверен, что отец уехал… Матвей был наверху с вечной коробкой бабочек…
Мелкая мысль посетила тетушку и крепко засела в голове.
Настолько, что она отложила вилку.
– Матвей, – сказала она. – Мальчик в гимназию не ходит…
– Да, он немой и глухой…
– Значит, должен сидеть дома. Почему же на мой звонок не открыл? Где была кухарка, которая за домом должна присматривать?
Тут и Агата отодвинула тарелку.
– И мне никто не открыл… Я видела, как мадам Алабьева заперла дверь и побежала.
– Странно…
За столом воцарилась тишина.
Дарья выглянула из кухни: не случилось ли чего. Почтенная дама и мадемуазель – обе пребывали в задумчивости… Открытие, как молния, ударило в их головы.
Причем одновременно. Как часто случается с дамами.
– Ну конечно, – только и сказала Агата Кристафоровна.
– Как же я сразу не поняла, – проговорила Агата.
– Это же очевидно…
– Валерия убита, Алабьев погиб…
– Надо спасать мальчика…
– Если с ним что-то уже не сделали…
– Не посмеют, изверги, тронуть ребенка…
– Нельзя терять ни минуты…
– Бежать к Пушкину…
– Сами справимся…
Они разом вскочили так, что полетели стулья.
Дарья не могла понять, что происходит: только что чинно заседали за чаем, и вдруг обе носятся по дому.
Да что же такое приключилось? Блинами, что ли, объелись?
• 77 •Пристав долго отнекивался, жаловался, что терпеть не может тяжелых сцен, и тому подобное. В общем, ломался как тульский пряник. Если они, конечно, ломаются. Поломался и согласился. Пушкин дал простые и точные инструкции, какие только может дать чиновник сыска участковому приставу. Дельному и сообразительному.
