– Господин Алабьев сегодня найден мертвым на Пресненском пруду.
Новость была не слишком приятна для праздничного воскресенья. Но в работе нотариуса всякое бывает. Кто-то умирает, кто-то получает наследство.
– Печальное известие. Оглашение завещания может состояться не ранее чем через три дня… Что-нибудь еще?
– Сергей Антонович, вы хорошо знали господина Алабьева лично?
Такой поворот не слишком радовал. Дейер не мог понять, куда клонит полицейский. Хотя бы потому, что сказать ему было нечего. С Алабьевым нотариус не знакомился, видел в ресторанах и на больших приемах в Купеческом обществе, и только.
Но признаваться в этом не было резона.
– Достаточно, – резко ответил он, чтобы избежать ненужных расспросов.
– Подпись его вам известна?
– Именно так…
– Господин Алабьев не снимал пальто, воротник поднят, и шапку он не снял, и вообще сильно спешил.
Дейер ничего не ответил. Молчание его было красноречивым: как будто чиновник сыска сам был тому свидетелем.
– Завещание передает состояние его супруге, мадам Алабьевой?
– Любые детали завещания станут известны только в порядке, определенном законом… Господин Пушкин, у меня выходной день… Прошу приберечь любые вопросы на потом, – и Дейер без церемоний указал на дверь.
Пушкин не любил, когда с ним обращались подобным образом. Он неторопливо закинул ногу на ногу.
– Прошу поверить моему слову: вы не до конца понимаете, какая опасность вам угрожает.
Ему ответили презрительным смешком:
– Мне? Опасность? Я от закона ни на шаг не отхожу…
– Докажу вам это менее чем за минуту, – сказал Пушкин.
– Желаете?
Тон, каким это было сказано, вызвал невольные опасения. Дейер точно знал, что за ним не водится темных делишек, но если этот господин так уверен, то, вероятно, у него есть основания. Вот только какие? На всякий случай он сел за письменный стол. Будто стол мог защитить в случае чего.
– Что вы от меня хотите?
– Никакого нарушения закона.
– Говорите определенно.
– Мне нужно знать, кто были свидетели…
Закон не запрещает называть лиц, которые личным присутствием подтверждают факт составления и подписания завещания.
Конечно, не зная, что в нем. Сведения безобидные, но Дейер колебался.
– Чтобы было легче, буду называть фамилии, – продолжил Пушкин. – Вам останется только сказать «нет» или промолчать. Согласны?
Дейеру хотелось сказать «нет» сразу, но он промолчал. Что было истолковано как согласие.
– Кирилл Алабьев? – спросил Пушкин.
