– Кто хотел?
– Валерия Алабьева сообщила месье Жано, что готова предоставить свидетеля преступлений и даже убийцу.
Инспектор подтвердил, как только мог.
– Валерия? – сказала Агата в глубоком изумлении. – Как же она могла так врать… Она же вызвала меня, чтобы я помогла ей… Хорошо, пригласите Валерию, пусть повторит обвинение, глядя мне в глаза…
Пушкин обменялся с месье Жано взглядами, понятными каждому полицейскому. Хоть русскому, хоть французскому.
– Мадемуазель Алабьева погибла, – сказал Пушкин, наблюдая за реакцией Агаты.
– Она убита… Мы с инспектором ждем пояснений, как на квитанциях о выдаче денег оказалась ваша фамилия.
Агата издала звук, как будто не вынырнула из проруби.
– Я поняла… Теперь я поняла… – проговорила она, опустив лицо. – Валерия расспрашивала меня о слабостях мужчин… И я рассказывала на наглядных примерах, чтобы приготовить барышню к жизни…
– Про всех троих?
– Четверых… О каждом в отдельности…
– Разговоры не объясняют квитанций.
– Это не главное, – Агата собралась, как для прыжка через пропасть.
– Несколько раз Валерия брала у меня паспорт. Она говорила, что хочет сыграть в Монте-Карло на рулетке. Не может играть в Ницце в городском казино, чтобы ее случайно не заметил отец. В Монте-Карло не пускают барышень до совершеннолетия.
Месье Жано подтвердил молча: не пускают молоденьких барышень к колесу. Все строго.
– Теперь я понимаю, зачем ей был нужен паспорт… И откуда у нее появлялись выигрыши… Какая подлость… И безмерная глупость… С моей стороны, – продолжила Агата, глядя прямо в лицо Пушкину.
– Она обыграла меня… Вы были правы: Валерия – совсем не та, за кого я принимала ее… Это урок: с женщинами нельзя дружить… Кроме вашей тетушки…
Пушкин протянул квитанции Жано. Инспектор принял их, как великую ценность.
– Восторгаюсь вашей дерзостью, мадемуазель, – сказал он с поклоном. – Грабить мужчин и не бояться, что вас разоблачат… Ницца куда меньше Москвы.
– Никакой дерзости, – ответила она. – В ресторанах появлялась роскошная дама в вызывающем платье, а по улицам гуляла скромная женщина в очках и соломенной шляпке… Мужчины не умеют узнавать…
– Блестяще! – заявил месье Жано, подумав, что и он бы не смог опознать женщину с разными прическами.
– Но позвольте, господа, кого же мадемуазель хотела привести в качестве свидетеля? – спросил он.
Вопрос повис в воздухе.
– Она бы привела Валерию Алабьеву, – ответил Пушкин. – Вы же общались с месье Лазаревым. А вместо него пришел свидетель: она сама.
