Тетушка спросила, может ли она видеть господина Алабьева, на что получила ответ: «Такой не проживает, вы ошиблись, мадам». Сильно ошибся тот, кто посмел так разговаривать с ней. Тетушка, не меняя вежливого тона, просила позвать баронессу фон Шталь (вспомнив по ее рассказам, что Агата чаще всего использовала этот псевдоним). На что ей было заявлено: «Такой дамы здесь нет». После чего дверь захлопнулась.
Это было слишком. Агата Кристафоровна обладала не только отличным зрением, но и слухом. Она разобрала, что в номере происходит какая-то возня.
Что ей сильно не понравилось. Ребус не только не решался, но путался еще больше. Не отходя от двери, тетушка подумала, не вызвать ли коридорного, чтобы тот сбегал за городовым. А если надо – и в сыскную. Подумав еще немного, она вынужденно признала, что столь радикальные меры могут закончиться плохо. Поднимется шум, прибудет полиция, господин Алабьев устроит скандал, Пушкин вынужден будет принести извинения, а в результате – что? Одно недоразумение.
На такой шаг тетушка не решилась. Но и вопрос, куда делась Агата, если она не в номере, сверлил булавкой.
Зная, как в таких случаях поступают настоящие сыщики, Агата Кристафоровна спустилась в холл гостиницы и заняла кресло, из которого открывался вид на лестницу. Мимо проскочить невозможно. Опыт вчерашнего дня пригодился: тетушка уже считала себя опытным филером. Оставалось набраться терпения.
И тетушка его набралась под самую макушку.
Примерно через час, когда терпение истощилось, она заметила, что по лестнице неторопливо спускается парочка.
Господин в прекрасном настроении крепко обнимал за талию не менее веселую мадемуазель.
В первую секунду Агата Кристафоровна не поверила своим глазам. Но поверить пришлось. В обнимку с Алабьевым шла Агата.
Узнать ее было трудно. Женским взглядом тетушка сразу определила, что блузку на ней застегнули мужские руки – криво и косо. Полушубок болтается на плече, шапочка приколота кое-как, из-под нее торчат выбившиеся пряди.
Агата висела на руке Алабьева, еле переставляла ноги, взгляд ее был пустым, с губы свешивалась слюна. Она была пьяна. Пьяна настолько, что перестала быть собой. Превратившись в дешевую потаскуху, уличную девку, пьянь, которую ворье Сухаревки пользует за гривенник. Агата не притворялась, она в самом деле напилась до бесчувствия."
"Ничего более мерзкого Агата Кристафоровна не видела. В этой девице она ошиблась так, как не ошибалась ни в ком.
