Подойдя к двери, Агата чуть встряхнулась, приведя себя в боевую форму, и уверенно постучала. Дверь раскрылась так, будто ее ждали.
– Что вам угодно?
Лицо господина Алабьева было достаточно близко, чтобы не ошибиться.
Она была права!
– О, простите… – сказала Агата, тонко играя удивление знатной дамы, при этом старательно изучая черты стоявшего на пороге. – Это какая-то ошибка, вероятно… Мне нужен господин Саратовский… Теперь, наверное, вижу, что ошиблась… Прошу простить за невольное беспокойство…
– Никакого беспокойства! – господин Алабьев широко улыбался.
– Напротив, очень приятно… Позвольте, мне кажется, мы знакомы…
– Не думаю, – строго ответила Агата, как полагается даме.
– Нет, точно… Я же вспомнил… Во Франции на Лазурном берегу… Валерия показывала вас издалека, но не представила лично… Вас зовут… Позвольте вспомнить… Баронесса фон Штейн…
– Фон Шталь, – поправила Агата, удивляясь, что Валерия втайне указывала на нее отцу. Наверное, на улице, издали. Память у господина Алабьева отличная.
Как и полагается страховщику.
– Верно! Баронесса фон Шталь… Позвольте возобновить приятное знакомство…
Алабьев почтенно нагнулся, прося ручку. Даже в такой позе он возвышался над Агатой. Баронесса не отвергла жест вежливости.
– Прошу вас, проходите! – Алабьев гостеприимно отступил, при этом удерживая ее руку в своей лапище.
Как же похожи мужчины. И этот с примитивными повадками. Агата не слишком готова была заходить в гости, но незаметно для себя оказалась в номере. Первое, что она увидела – собранные чемоданы, которые стояли у дивана.
Еще один, самый крупный, лежал раскрытый. Только теперь она поняла: разгадка простейшая – господин Алабьев позволил себе день-другой свободы. Без семьи, без детей и жены. Не важно, что молодой и красивой жены. Свобода для мужчины важнее обязательств.
Не зная, как рассказать об этом Валерии, Агата резко поменяла настроение. Она попыталась освободить руку. Ее удерживали крепко.
– Отпустите, мне больно, – без тени кокетства сказала она.
– Или я закричу…
Агата успела заметить движение за спиной, после чего нечто тяжкое опрокинулось на затылок, и ее уволокло в глухую тьму.
• 55 •– Что, Ванечка, места себе не находишь, – сказал Лелюхин, наблюдая за хождениями юного Актаева по приемной части сыска.
– Продумываю, Василий Яковлевич, – последовал ответ.
– Что же ты продумываешь, друг раздражайший?
– Что делать с вами будем, если вдруг Пушкин не явится к сроку…"
"Вопрос был, конечно, любопытный.
