Сам-то в храм не ходишь, ленишься… Вижу, вижу, не оправдывайся… Ну, так слово свое полицейское даешь?
От такой сделки Пушкин не смог бы отказаться.
По дороге матушка стала вспоминать истории про Макара Алабьева, его жен и детей. Чем сильно помогала сыску. Не подозревая о том.
До Зачатьевского дошли нескоро…
• 47 •К ночи подморозило. Зима упорствовала, не желая сдаваться. Разметала тучи по небу, сверкала ледяными огоньками звезд, трещала сухим снегом под полозьями запоздавших саней. За полночь стужа ой разозлится, только держись.
Городовой Лопахин часа два как заступил на смену, впереди была вся февральская ночь. Большая Пресненская опустела во всю ширь. Редкие огоньки домов наводили печаль на сердце городового, одинокого, как бывает одинок постовой в бескрайней ночи. Тьма не объяла до души его, он был один против тьмы, хотя и не знал о том. Тянул потихоньку лямку службы, как все в полицейском участке.
Лопахин прикинул, что потопчет снежок с часик, прогуляется из конца в конец по вверенной территории да пойдет греться к соседнему дворнику.
В такую ночь мороз – лучший сторож. Лихой народ себя бережет: ноздри ворам теперь не рвут, без нужды они носы студить не будут. Да и некого грабить: народ законопослушный давно по гостиным сидит, чаевничает да провожает Масленицу с блинами и винцом. Всего два денька празднику осталось.
Пресня – часть тихая, смирная. Без ветра любой шорох слышен. Позади раздались тяжелые шаркающие шаги. Лопахин оглянулся, что за прохожий объявился. В темноте фонарей он не сразу разобрал, кто идет.
Но присмотрелся.
Господин был роста ниже среднего, худощав, по виду – молодой, и близко тридцати нет. Тяжело волочил ноги, расставив перед собой руки, будто ослеп и боялся наткнуться на столб. Городовой понял, что за гость пожаловал. Наверняка загулял в гостях, извозчика не нашел, вот и пробирается, горемыка, домой. О том, что прохожий малость не в себе, указывало дорогое пальто: от мехового воротника до подола, и дальше – на брючины с ботинками, вся одежда была облеплена снегом.
Наверняка упал и валялся в сугробах. Чудо, что смог встать. Обычно таких гуляк находят под утро заснувшими навсегда. Этому повезло."
"Городовой счел своим долгом помочь человеку. Сам на праздники, когда не его дежурство, позволял себе лишнего. Дело-то обычное. Кто в Москве не пьет? Даже обер-полицмейстер, говорят, попивает. Только ему в кабинет из ресторана обеды доставляют и особый коньячок. Не по-русски пьет, в одиночестве.
