Как кровью писал: дескать, столько зла натворил, столько грехов на душе камнем лежат, что нет больше сил терпеть, хочу покаяться, дело продать и удалиться на покой…
– Господин Алабьев просил вас принять исповедь?
– Братец мой у причастия с юношеских лет не был, не то что в церковь ходить. Забыл, что исповедь только священник принять может. Решила, что отведу его в Москве к знакомому настоятелю. А он взял и струсил: уехал… Я же его насквозь вижу… Оба брата мои в грехах жили, и от цепей этих им никуда не деться…
Пушкин на себе ощутил, как нелегко прогуливаться с пожилой женщиной.
– Чем занимается брат Макара Ивановича?
– Грешит, – матушка горестно вздохнула, будто вновь переживая давно пережитое. – Бездельничает, пьет, сорит деньгами… Макар на жадности помешался, все деньги копит, а Михаил наоборот: все по ветру пускает… А говорят, близнята во всем схожи…
– У него состояние?
– Какое там, играет в карты и пропивает… Пустой человек… Думать о нем не хочу… Ну, Алексей, вытряс ты из меня достаточно, теперь мой черед: говори, как есть…
– О чем, матушка Евгения?
Ему погрозили пальцем в черной шерстяной перчатке.
– Не юли со мной! Признавайся: Валерия, краса ненаглядная, мачеху свою извести надумала?
Пушкин тоже давненько не был на исповеди. Совсем по другим причинам. И не готов был раскрывать то, чего не знал.
– Валерия имеет неясное отношение к смерти служащего страхового общества. Более точных сведений у меня нет…
Ответом матушка осталась довольна.
– Вижу, что теперь правду говоришь. Ну ищи, сыщик… Валерия – девица своевольная, мать ее распустила, но, чтобы на злодейство пойти, поверить не могу…
Верить Пушкин не умел. Математика признает только верные или неверные ответы.
– Где найти Михаила Алабьева? – из вежливости спросил он. Уж что-что, а найти человека в Москве сыск умел. Недаром на первом этаже в Малом Гнездниковском адресный стол держат.
– В трактирах и прочей юдоли греха, – ответила монахиня.
– Где ему еще быть. Не ошибешься… Зачем он тебе сдался?
Объяснить, что формула сыска требует внесения максимального числа лиц, имеющих косвенное отношение к преступлению, Пушкин не стал. Сказал, что должен проверить любые версии. Чем насмешил матушку Евгению.
– Ну проверяй, коли не лень, – добавила она. – Только дай мне слово, Алексей: если что-то выяснишь про Валерию, дай знать. А я о тебе помолюсь, рабе Божьем.
