– Ну баронесса, ну выдумщица, сожгла сковороду и побежала в сыск жаловаться… Такого еще не видала…
– На баронессу было совершено нападение.
По выражению лица мадам Андреевой нельзя было сомневаться: она считала все, что говорит этот мужчина, полной чушью.
– Неужели? И с чем напали: со скалкой или с кухонным ножом?
– Ее пытались ударить поленом. Баронесса испугалась и убежала. Полено должно было лежать здесь, посреди кухни. Вы его нашли?
Тон, каким разговаривал полицейский господин, немного остудил мадам Андрееву.
Тем более за валявшееся не на месте полено крепко попало Корнеичу. Чтобы не мусорил и держал кухню в чистоте перед занятиями.
– Ну, было какое-то полено, – нехотя призналась она. – Давно сожгли в печке…
– Могу взглянуть на сковороду, которую сожгла баронесса?
Повариха отошла к кухонному шкафу, достала с нижней полки сковороду и протянула Пушкину:
– Вот, извольте…
В руке мадам Андреевой чугунная вещь казалась пушинкой. Ощутив, насколько тяжела сковородка на самом деле, Пушкин повернул ее днищем к себе.
С краю виднелся приставший кусочек чего-то.
– Вынужден изъять эту вещь, – сказал он.
– Как вам угодно, – мадам Андреева простилась с погибшей сковородой легким взмахом руки. – Баронесса сама купила, сама сожгла. Ничего, другую купит… Вам в оберточную завернуть или так понесете драгоценность?
Гулять по вечерней Москве с чугунной сковородкой Пушкин счел излишней дерзостью. Многие городовые его знают. Еще пойдут разговоры, что чиновник сыска увлекся готовкой. От такого пятна не отмоешься.
Пристанет хуже нагара.
• 41 •Одинокая дама, которую охватило желание поесть блинов, попадала в трудное положение. Желание есть, девать его некуда. Зайти в трактир, где вкусно и дешево, не каждая решится. Гостью, конечно, не прогонят и за стол усадят, но кривые ухмылочки официантов и масленые взгляды мужчин испортят любой аппетит. Даже такой закаленный, как у Агаты.
Оценив свои силы, она отказалась отведать блинов у Тестова. Знаменитый трактир располагался на Театральной площади в доме Патрикеева и был славен не менее Царь-пушки или Красной площади.
А может, и более. Многие приезжали в Москву за тем, чтобы отведать у Тестова гурьевской каши, молочного поросенка и блинов, которые пекли не переставая. Трактир еще хранил традиции старого быта и купеческих привычек сытно и обильно поесть, за что был любим коренными москвичами и понимающими городовыми[16]. Вот только один недостаток имелся у Тестова: женщинам там делать было нечего.
