Мне кажется, это важно. Но на самом деле пока это мрак, холод волн северного моря, в котором мы тонем, и страсть.
Я хочу управлять его тьмой, как своей собственной. Хочу пробраться под его кожу. Хочу ломать его – нерв за нервом, жила за жилой, кость за костью. А потом исцелять своими руками. Это настоящие эмоциональные горки. И это делает меня живой. По-настоящему живой.
Пока у нас не заходит дальше откровенных поцелуев, от которых сносит крышу и зажигается внутри огонь желания, но Матвей меня не торопит.
Он смакует наше притяжение, как аромат дорогого вина. И знает, что скоро выпьет меня до дна.
– Ты ведь все равно станешь моей, – говорит он мне на ухо ласково однажды вечером, когда мы лежим на диване в моей гостиной и смотрим сериал, – когда будешь готова, а до этого я потерплю.
Я только киваю, покоряясь его сильным рукам.
– Несколько недель – это не проблема, – добавляет он.
– Ты уверен, что недель? – смеюсь я.
На самом деле мне тоже хочется чего-то большего, перейти на следующую ступень отношений, но я осторожна.
Я безумно хочу его, но, наверное, я мазохистка – мучаю себя и его заодно. Мы столько раз были на грани, но каждый раз я находила в себе силы встать, поправить задранную одежду, застегнуть пуговицы и отдышаться.
– Конечно, – отвечает без запинки Матвей. Ты дольше не выдержишь.
– Уверен? – лукаво смотрю на него я, вставая.
В моих затуманенных глазах он красив, слишком красив. И любим – в том, что я все же его люблю, я убеждаюсь довольно скоро, но стараюсь молчать об этом.
А он повторяет раз за разом, что без ума от меня.
– Докажу, – пожимает он широкими плечами. Ты еще будешь умолять меня, чтобы я сделал это с тобой, как в эротических фильмах.
Ему откровенно смешно.
– Не буду я тебя ни о чем просить, – огрызаюсь я.
– Уверена, принцесса?
Матвей поднимается с дивана и идет ко мне. Я от него, не сводя с него взгляда. Он плотно прижимает меня к стене, болезненно целует в губы, спускается к шее, прикусывая кожу зубами, гладит по распущенным волосам и снимает с меня футболку.
Не знаю, как это происходит, – я просто остаюсь перед ним в одних домашних джинсовых шортах и лавандовых носках.
– Красивая, – шепчет он, касаясь губами ключиц и спускаясь ниже.
Лезвия режут теперь не губы, теперь они на моей груди. Это слишком острые ощущения. Невыносимо-сладкие.
Мои руки подняты над головой – Матвей легко удерживает их за запястья своей широкой ладонью. И беззастенчиво рассматривает меня.
