Меня не смущает ни его взгляд, ни яркий электрический свет. Напротив, я рада, что мы имеем возможность рассмотреть друг друга.
Мы снова целуемся, и я высвобождаю руки, чтобы стянуть футболку с него. Счет должен быть 1:1.
Матвей позволяет мне это сделать, и, когда я впервые вижу его обнаженный торс, удивленно ахаю. Его грудь и живот перечеркивают три длинные полосы. Три пугающих шрама, какие остаются только после холодного оружия. А на крепком предплечье я замечаю заживающую тонкую рану.
– Откуда это? – потрясенно спрашиваю я.
Он молчит. Лишь улыбается.
– Драка? – спрашиваю я и закрываю глаза.
Ответа я снова не получаю.
– Страшно? – только и спрашивает Матвей."
"– Страшно, – соглашаюсь я. – За тебя. Больше не смей драться. Никогда и ни с кем. Не смей, понял?
– Иначе что? – холодно спрашивает он.
Мы оба остываем.
– Иначе я сойду с ума. Если с тобой что-то случится, – признаюсь я и дотрагиваюсь до его шрама.
– Не надо, – просит Матвей. – Не люблю, когда их трогают.
– Больно? – со слезами в голосе спрашиваю я.
Мне безумно его жалко.
– Уже нет. Ну чего ты, принцесса? Пусть шрамы лучше будут на теле, чем на душе.
Вместо ответа я склоняюсь к его груди и целую шрам, щекоча живот волосами. А потом мы просто лежим в объятиях друг друга. Я так много о нем не знаю. Он – мой волк, северный, белоснежный. Смелый и свободный. Идущий только вперед и готовый загрызть за свое. И я медленно его приручаю.
Монстр почти перестает мне сниться, а голос демона становится глуше. Мне кажется, с появлением Матвея моя душа выздоравливает, и я меняюсь к лучшему.
Только ночью я иногда просыпаюсь в тревоге и с ощущением обреченности в груди, в которой бьется обожженное сердце.
До сих пор, когда он меня целует, мне кажется, что по губам проводят тонким серебряным лезвием. Это болезненное, хрупкое удовольствие. Мои губы искусаны и зацелованы, на шее – следы от его горячих губ, а за спиной прорезаются крылья, только не знаю, какого цвета.
До сих пор в моей комнате оранжерея. И до сих пор цветы следят за каждым моим движением.
Глава 12
Когда ты счастлив, то перестаешь замечать несчастья других. Точно так же происходит со мной. Я без остатка поглощена Матвеем, засыпаю с мыслями о нем и просыпаюсь, тотчас хватая телефон и отправляя ему сообщение. Он мой, тысячу раз мой – так я внушаю себе, и стоит мне подумать, что мои чувства к нему – иллюзия, что на самом деле он принадлежит кому-то другому, как мне физически становится плохо.
Мой, мой, мой.
