Я готова шептать эти слова, как заклятие, срывая лепестки с цветов. Мой.
В день, когда нам с Матвеем не удается встретиться из-за его занятости, мне все-таки снится кошмар, хотя я почти забыла о них. Матвей – мое лекарство, которое нужно принимать постоянно, не пропуская.
В этом сне я вижу себя со стороны. Я снова маленькая – мне лет семь. И очень хорошенькая, настоящий ангел – так называют меня взрослые. А еще очень самостоятельная. На моей голове два хвостика с розовыми заколочками в виде медвежат, кремовая кофточка и плиссированная синяя юбочка.
Я выбегаю из большого светлого дома, огражденного высоким зеленым забором, жуя на ходу конфету и волоча за лапу игрушечного кролика – точно такого же, с которым я засыпала в других снах. Взрослые не видят моего исчезновения, они заняты подготовкой ко дню рождения, поэтому мне можно убежать.
Я иду в тайное место, о котором знаем только мы он и я.
Это недостроенный дом за поворотом. Он огражден забором, но мы знаем, где есть лазейка. Это дело пары минут – попасть внутрь, правда, кофточка марается, но ничего страшного.
Я захожу в беззубый проем и спешу в дальнюю комнату. Здесь голые кирпичные стены, нет окон и дверей, валяются стройматериалы и разбитое стекло, однако я бывала здесь уже несколько раз, поэтому мне не страшно. Это ведь наше с ним тайное место.
Он уже ждет меня. Белобрысый улыбчивый мальчик с худыми коленками. Он старше меня и умнее. Защищает от всех мальчишек! И знает столько всего на свете! Мальчик видит меня и радостно вскакивает с кирпичей, которые сложил в своеобразный трон.
– Пришла, – улыбается он. – Родители не заметили?
– Нет. А во что мы будем играть? – с интересом говорю я. Он всегда придумывает что-то веселое.
– В больницу. Хочешь?
– Хочу!
– В больницу для животных, – уточняет он, и я радостно киваю.
И слышу тихое поскуливание. Сон прерывается змеями ползут шипящие полосы, какие бывают у неисправного старого телевизора. Не знаю, что происходит, но мне страшно. Я хочу крикнуть: «Нет, не надо, пожалуйста, не делай это! Нет, нет, нет!» – но мой голос превращается в тишину.
Когда полосы исчезают, я вновь вижу себя и белобрысого мальчика. Мы стоим и смотрим вниз. У наших ног лежит маленькое пушистое тельце, под которым расплылась лужа крови.
Я плачу. Слезы стекают по моим щекам и капают на воротник.
– Мы не смогли его вылечить. Он был сильно болен. Не плачь, сестренка, ну не плачь! – Мальчик гладит меня по волосам и вдруг резко поворачивается вправо, к окну.
