Я сидела в нашей с бабушкой комнате и пыталась подслушивать, но они говорили по-немецки, поэтому я ничего не понимала. Потом они ушли в Надюшину комнату, и оттуда доносились только отрывочные звуки и иногда стоны. А потом гость начал возиться в коридоре, переговариваясь с Надей, которая, кажется, носила посуду в кухню. Мне стало любопытно, и я выглянула сквозь щелку в двери. Тогда я и увидела Клеменса в первый и последний раз в своей жизни. То, что я увидела, меня потрясло.
– Он был таким красивым?
Лидия Андреевна подлила Снежане горячего чаю.
Поправила рукой безукоризненно уложенные седые волосы. Рука была ухоженная, с аккуратным неброским маникюром и в красивых перстнях, дорогих и элегантных. Снежана оценила.
– Он был красивым, – согласилась старушка. – По крайней мере, у меня никогда не возникало вопроса, как Надя могла в него влюбиться. Высокий, худой из-за постоянного недоедания, но видно, что с хорошей фигурой. Черты лица у него были правильные и очень хорошие глаза. Добрые, но какие-то тревожные.
Они придавали ему сходство со смертельно раненным зверем. Странно, но у меня в мои семь лет возникли именно такие ассоциации. Может быть, потому, что военные дети рано взрослели. Но поразила меня не его красота, а то, что он делал.
Она замолчала и сделала несколько глотков, словно заново вспоминая картинку из своего далекого детства. Снежана молчала, терпеливо дожидаясь, пока рассказчица передохнет.
– Он заворачивал в свои портянки одну из наших статуэток. Тех самых, что так понравились тебе, дорогая, – продолжила Лидия Андреевна.
– У него в руках была розовая танцовщица, надевающая пуанты, и я видела его лицо перед тем, как он бережно завернул ее в тряпицу и спрятал во внутренний карман своего ватника. На его лице отражалась такая боль, которую не может, не должен испытывать человек. Мы встретились с ним взглядом, и он вздрогнул, увидев меня. Но тут из кухни пришла Надя, он ее поцеловал и быстро ушел, унося статуэтку с собой.
Снежана внезапно почувствовала, что ее захватывает эта история.
Она знала за собой такую особенность – полностью погружаться в перипетии чужой жизни, примеривая историю на себя и сочувствуя ее героям.
– И что же было дальше? – спросила она, уже представляя ответ.
– Разумеется, отсутствие фигурки заметили в тот же вечер. Вернувшиеся из театра родители сели пить чай в гостиной и обнаружили пропажу. Надя быстро призналась, что у нее был гость и кто именно. Родители были в шоке.
