Рожать ее отправили в Ленинград, к дальним родственникам, подальше от позора. Это Саше было понятно. Она знала, что отец ее учительницы занимал важный пост в облисполкоме. Об отце и вообще о родителях «шпрехалка» не раз рассказывала. Понятно, что за позорный роман своей дочери, закончившийся нежелательной беременностью, Строгалев мог поплатиться в лучшем случае карьерой. Родители же вынудили Надежду отказаться от ребенка сразу после рождения и отдать девочку на удочерение.
– Я не знала, что выросла в приемной семье.
Мои родители никогда не давали мне ни малейшего повода усомниться, что я родная, – рассказывала Саше Анна Валентиновна, когда они вдвоем сидели на качелях в осеннем саду. – Разумеется, когда я все узнала, это стало для меня огромным шоком. К счастью для мамы с папой, их уже не было в живых. Думаю, они бы очень расстроились, когда тайна, которую они хранили всю мою жизнь, вылезла наружу.
– А как вы об этом узнали?
Саша ни за что бы не спрашивала, у нее не было привычки лезть к другим людям в душу, и к чужим границам она относилась с уважением, однако видела, что Шуваловой хочется об этом поговорить.
– Так отец рассказал.
Саша смотрела с непониманием, и Анна Валентиновна тут же внесла коррективу, которая все объясняла:
– Мой настоящий отец. Его звали Клеменс Фальк.
Она рассказывала, а Александра слушала, боясь пошевелиться, чтобы не прервать собеседницу, так интересно ей было. Звонок от адвоката, представляющего интересы семьи Фальк, раздался в 1998 году, незадолго до того, как Анна встретила пятидесятилетие.
– Это ошибка, – выпалила она, когда адвокат закончила излагать дело, по которому позвонила. – Мои родители мне родные, я в этом более чем уверена.
Однако адвокат была убедительна и уговорила Анну пройти генетическую экспертизу, которая окончательно расставила все на свои места. Спустя два месяца Клеменс Фальк прилетел в Санкт-Петербург. На тот момент ему было семьдесят два года. Встречая отца в аэропорту, Анна увидела высокого, поджарого, совершенно седого человека с аккуратной бородкой, одетого в кашемировое пальто и кашне и опирающегося на трость.
В нем было много красоты, а еще благородства. Подлинного, настоящего, которое не так часто встречается. Анна могла его увидеть и оценить.
Фальк остановился в «Англетере». Его основательная роскошь не напрягала Анну, работая в молодые годы в «Интуристе», она бывала здесь не раз, да и потом приходилось, когда она в качестве переводчика сопровождала научные конференции.
