Нет? Так и запишем – других свидетелей следствию представить не смог…
– Да смог! Я все бы смог, расталдык твою туды набекрень верхушкой леса! Ванька рыжий, пастух наш, подтвердить может. Я как в спальню вошел, разделся и лег, так он сию же минуту из-под одеяла с другой стороны и сиганул! Да как есть без штанов, да в окно, да с третьего этажа. А уж как мы с молодцами его подобрали да под белы рученьки, да в батога! На конюшне отпотчевали… Навек запомнил, где я в ту ночь был!
– Хорошо.
Пометим, вызвать на очную ставку пастуха Ивана… как фамилия?
– Откуль мне знать? Пастух и есть пастух, рыжий…
– Разберемся. Вашего доноса на меня царю Гороху я касаться не буду. Расскажите-ка лучше, с чего это вы в бега ударились и почему на вашем подворье обнаружен склад оружия, шамаханская молельня и неоконченный подземный ход за крепостную стену?
Глаза боярина круглели, выпучивались, он начал судорожно хватать ртом воздух и, неожиданно схватившись за сердце, рухнул с лавки, задрав ноги вверх.
– Никитушка, – укоризненно сощурилась Яга. – Ты уж полегче как-нибудь… Второго свидетеля теряем…
Нам пришлось обливать его водой. Когда несчастный немного очухался, Яга почти силой влила в него изрядную стопку крепкой клюквенной настойки. Мышкин закашлялся, постучал себя кулаком в грудь и, смахнув выступившие слезы, тихо, но твердо заговорил:
– Не след на меня всех собак вешать… Уж в чем виноват, сам покаюсь, много грехов за плечами, а только чтобы город шамаханцам поганым сдавать – такого не было.
Ежели словами горячими бросался, так за то и прощения попрошу, не в себе был, пьян да сердит… Коли можешь, так и прости меня за-ради Христа. А только теперича всю правду слушай, как на духу. Пишешь? Ну пиши, пиши, я говорить буду. Сундучок с золотом из казны мной ворован был. В первый раз помногу крал, дверь запереть не успел. Что скажу? Моя вина, мне и ответ держать… Грешен и слаб человек перед искусами мирскими… Оно и раньше – таскал помаленьку, да в карман.
С царем ли зайдешь – цап тихонько денежку в рукав. С казначеем, с дьяком ли – там червонец, тут два. Совесть имел, без меры не лез, свыше чина не требовал.
– Зачем вам это вообще, Афанасий Федорович? Ведь рано или поздно поймали бы, какой стыд в вашем возрасте…
– То-то и беда, что возраст… Ты мою жену видел? Молода, красива, да глупа и до всего жадная.
