Вот как государю наутро кашу-то подали да деревянную ложку в белы рученьки дали – тут-то и осерчал батюшка…
– Иноверцы они! Креста христианского не признают, в церкви к иконам задом становятся, перед храмом шапку не ломают, ручку попу не целуют…
– Вот-вот! Колдовская их порода и есть! Намедни все боярыню видели, когда она пестрой свиньей обернулась да вдоль по улице бежала, а в зубах у ей ворованный куренок был…
– Брехня! Откуль ты знаешь, что то боярыня была?
– Дык… А у ней серьга в ухе посверкивала, и ругалась сквозь зубы мастерски и все задом вертела… туда-сюда, туда-сюда! Вылитая боярыня и есть…
– Граждане! – Мне пришлось до надрыва горла повысить голос.
– Попрошу разойтись по домам и не мешать работе органов правопорядка.
– Да ты не сумлевайся, сыскной воевода, мешать не будем! – восторженно завопили из толпы. – Ты токмо скажи, когда терем поджигать, а уж мы пособим. Поможем твоим органам. И пепла не оставим от государевых ослушников!
Я страдальчески вздохнул, жестом попросив стрельцов отогнать энтузиастов подальше, а сам деликатно постучал в ворота.
– Кто там? – задал неостроумный вопрос тот же мужик, что встречал нас с Ягой.
– Милиция.
– Не велено… – заскулил бедолага, но ворота отпер. А куда бы он делся, если мы тут с таким ОМОНом?
– Где боярин? – неторопливо спросил я, направляясь в терем.
– Ох, батюшка… горе-то какое! Пропал кормилец наш…
Боярыня выла не переставая. Семь бабок, нянек или как их еще там наперебой успокаивали несчастную, поскуливая так старательно, что порой заглушали даже саму хозяйку.
Кто стоял на коленях перед образами, кто читал вслух Святое Писание, кто подсовывал чарку с медом, кто размахивал дымящимся букетом высушенных трав… Все были при деле. Естественно, объяснить мне, что же произошло, не мог никто. Пришлось присесть в уголочке у окна, перехватить у пробегающей девки с подносом ковш кваса и ждать, пока обстановка нормализуется. К сожалению, боярыня взялась за истерику всерьез и надолго. Когда стрелка моих часов отсчитала пятнадцать минут, я высунулся в окно, делая знак стрельцам.
Спустя мгновение мои молодцы так быстро вытолкали из помещения всех сочувствующих, что бабки даже не успели осознать, как это произошло. Мы с боярыней остались один на один. Поняв, что изображать безутешную вдову больше не перед кем, хозяйка быстренько вытерла слезы и повернулась ко мне:
– Что делать-то будем, батюшка сыскной воевода? Ведь и вправду пропал мой мужик…
– Разберемся, – пообещал я. – Давайте-ка по порядку.
