Каким местом женщины чуют, что мужчина не причинит им вреда? Другой бы давно отдал приказ, и боярыню за волосы отволокли бы в пыточную камеру, и через полчаса я бы знал самую засекреченную информацию. Но ведь понимает, подлая баба, что я этого не сделаю…
– С вашим питанием мне все ясно, теперь давайте об исчезновении мужа.
– Чего ж тут давать-то? – вновь засмущалась Меланья Карповна.
У меня начало складываться нездоровое впечатление, будто во всех моих словах она видит какой-то особый, извращенный смысл.
– Муж мой еще до завтрака к дьяку думному побег. Бумагу писать собирался. О чем, мне неведомо, но дело вроде бы спешное, государево. Как я из-за стола-то встала, тут и стрельцы охранные прибежали, дескать, царь велел боярину пред очи его ясные явиться. Ну я возьми да и скажи, что батюшка Афанасий Федорович еще часа четыре назад в терем царев отправился.
– Так. А они?
– Они говорят, нет, мол, в государевых покоях боярина Мышкина. Я их к дьяку в дом послала, да девку Парашку с ними.
Парашка как прибежала, так ревмя и ревет! Не был кормилец мой у дьяка-то… Я уж всех слуг по Лукошкину на поиск отправила, сама сижу смирнехонько, слезы лью, а вестей никаких. Ни в тереме царском, ни в кабаках, ни у друзей, ни на базаре, ни в церкви Божьей – нет моего мужика! Тут вот и вы пожаловали… Ой-й-й… да что ж мне делать-то теперь, горемычной? И не жена, и не вдова… Да на кого ж ты меня покинул, сокол ясный, лебедь белый, голубок сизокрылы-ы-ый…
Боярыня страстно рухнула мне на грудь, крепко прижав меня к себе дебелыми ручками.
Я пару раз дернулся – бесполезно… Китель начинал намокать от горючих слез, а боярыня, хлюпая носом, все крепче и крепче прижимала меня к себе, явно требуя активного утешения. Если не удастся вырваться, то эта богатырка утешится мной сама, не дожидаясь моего пассивного согласия.
– Меланья Карповна! Прекратите сейчас же! Сюда же войти могут…
– Да кто ж посмеет?!
– Как кто? Полон дом народу!
– А вот скажи, каково теперь бабе без мужика?
– Шаги в коридоре! Пустите меня! Я при исполнении!
– Пусть только сунутся – на конюшню и в батога!
– Все равно не могу…
– Да я тебе денег заплачу! – твердо молвила боярыня, пытаясь повалить меня на скамью.
Слава тебе, Господи! В дверь действительно постучали.
– Батюшка сыскной воевода! – просунулась в комнату конопатая физиономия стрельца. – Там в подвальчике место нашли… непонятное.
