Может, не стоит даже пробовать? Может, отменить прослушивание и сдаться? Мельком во время вращений вижу свое отражение в зеркалах: технически элементы выполняются верно, чего же не хватает?
В зал входит Ева Бертольдовна, и рояль мигом замолкает.
— Юленька, уже девятый час. Заканчивай.
Замираю, тяжело дыша.
— Думаете… Я готова?
— Конечно! А ты разве сомневаешься? Я видела твою программу, все будет хорошо. Кстати, Директор тоже придет.
Мне тут же хочется привязать к роялю музыканта, который при виде Евы Бертольдовны уже поспешно запихивает ноты в папку.
Хорошо помнит, как вчера мы засиделись до полуночи. Слабак.
— Не волнуйся, Юля. Все будет хорошо. Ты замечательно подготовлена.
Ева Бертольдовна уходит вместе с музыкантом, а я остаюсь одна. Тело пылает, мышцы стонут и умоляют о пощаде, но от мысли, что пора вернуться домой, сердце спотыкается и стучит вразнобой, чего не случается со мной даже во время многочасовых занятий.
Домой я хочу еще меньше.
Отец развернул бурную деятельность по переезду Оксаны вместе с сыном.
Иногда Оксана и сама в шутку спрашивает, к чему такая спешка, но отец и слушать ничего не желает. Мотивирует это тем, что скоро могут ввести жесткие меры ограничений, и тогда мы не сможем ни сделать какой-то косметический ремонт, ни нормально выбрать и купить мебель, тогда придется жить на чемоданах. А если запретят передвигаться между районами, то мы еще долго не увидимся, так и будем сидеть каждый в своей квартире.
— Помнишь, как мы сидели весной сами? — говорит мне отец.
А разве плохо было, едва не спрашиваю я.
Не представляю, что я буду делать, если нас снова закроют по домам. И на этот раз с Каем.
Доля правды в его словах, конечно, есть. Но Оксана, как мне кажется, не спорит с ним не только из-за предполагаемого карантина. Я видела, с каким восторгом она ходит по квартире, осматривая освобожденные для нее и сына комнаты. Кто бы стал спорить и отказываться от такого шанса, особенно когда тебе вручают банковскую карту со словами «Обставь по своему вкусу»?
Коробки с вещами Кая доставили вчера.
Комнату сводного брата решили сделать напротив моей, тогда как спальня отца и Оксаны в другом конце квартиры. С этим никто из нас не спорил.
Я не удержалась и пробралась в заставленную коробками комнату, прошлась в последний раз по бывшей библиотеке. Здесь остался шкаф с книгами, как и кресло, в котором я любила читать. Но остальную мебель и ковры вынесли в кабинет отца, а новые кровать и шкаф для комнаты Кая должны были привезти сегодня.
