— Отец ребенка знает? Он согласен помогать тебе?
Если бы Костя был рядом, если бы не убежал к какой-то своей девушке, может быть, мне не пришлось бы доехать аж до Москвы в поисках помощи…
— Он куда-то пропал. Еще до того, как я узнала о том, что беременна. Вряд ли это связано.
По ее лицу видно, что она не верит мне.
— Он был старше тебя?
— Нет! Вы что! Всего на год меня старше.
Правда, он считался моим сводным братом. Но мне не хватает смелости рассказать ей о том, что нас обеих роднит тяга к запретному.
— А твои родители? — спрашивает Ксения Михайловна.
— У меня только папа. Я не знаю, как ему сказать… Даже сбежала к вам Москву из Питера в поисках ответа.
— Как думаешь, отец тебя ищет?
— Нет. Я учусь в «Академии балета», живу в общежитии. Он даже не знает, что я в Москве…
— Мужчины, — Ксения так смешно закатывает глаза, что я даже прыскаю. — Знаешь, боюсь, тебе придется самой рассказать отцу обо всем. Иначе можно ждать вплоть до родов, а он и не заметит.
Вытираю невесть откуда взявшиеся слезы и киваю, вспомнив, как папа может не замечать даже чайник на самом видном месте.
С другой стороны, хорошо, что так. Может, для него и живот будет не так заметен, но рядом с ним Оксана… А от женщин, как подтверждает мой опыт общения с Евой Бертольдовной и Ксенией, такое не скроешь.
Совершенно невоспитанно шмыгаю носом и спрашиваю:"
"— Я не знаю, как быть дальше... Папа будет в бешенстве, когда узнает.
— Только время покажет. Никто не даст тебе ответа сейчас, какой будет твоя жизнь через год. Ты очень молода и, уверена, не последняя балерина, которая вынуждена взять паузу в карьере.
Может быть, ты еще вернешься на сцену, если этого захочешь. Или, может, ты хочешь вернуться прямо сейчас. Ты оставишь ребенка?
Губы снова дрожат, и я делаю глоток чая, чтобы заглушить эту панику. Я не могу, не могу принимать такое серьезное решение в одиночку.
— Не отвечай, — мягко говорит Ксения. — Не спеши. Понимаю, что ты пытаешься сразу взвесить все «за» и «против», потому что наверняка очень многое отдала карьере, но поверь, сейчас дело совсем не в ней.
Даже не в том, будет ли в бешенстве твой отец или что скажут другие люди. Будет ли твой парень рядом или сделает вид, что он здесь не причем.
Непонимающе смотрю на нее.
— А в чем тогда дело?
— Только в тебе. Важно только, что хочешь ты.
— Я не знаю, чего хочу…
— Знаю, это сложно. Но постарайся прислушаться к себе. Сейчас, на обратной дороге в Питер, просто отмети все чужие голоса, которые есть в твоей голове.
