Понимаю, что лицо женщины кажется мне знакомым. Очень знакомым. Как такое может быть? Как я могу знать москвичку, которая, как ни в чем не бывало, возвращается в здание за новой порцией воды, оставляя меня в одиночестве?
А где моя помощь, на которую я так рассчитывала? Похоже, я представляла визит в центр совсем-совсем иначе.
Только, когда она появляется снова, а ветер взмывает ее волосы, я вдруг узнаю ее. Главную героиню самого шумного скандала в прессе за последнее время. Женщину, которая ушла от мужа премьер-министра к его взрослому сыну.
Только ленивый у нас в Академии не обсуждал запретный роман мачехи и пасынка.
И теперь бывшая жена премьер-министра стоит рядом со мной и улыбается выкопанной мной ямке. Неужели такое бывает?
— Ох, спасибо за помощь! — искренне улыбается она. — Я бы одна не справилась. Эти суккуленты хоть и стойкие, но нуждаются в такой же заботе, как и все остальные растения. Хочешь вымыть руки? Ты запачкалась.
Киваю, не находя в себе силы для ответа. Иду за ней прямо в центр, интересом поглядывая по сторонам.
Может, в Москве просто негде яблоку упасть, чтобы не встретить знаменитость? Но никакой Монеточки или Моргенштерна по пути к ее кабинету, а жаль.
— Хочешь чаю? — спрашивает она.
Я замерзла и хочу есть, а еще так устала, что соглашаюсь. Может, скандал был ложью? Частью пиар компании премьер-министра? Я и не знала, что его бывшая жена работает в обычно центре «Помощи подросткам», хотя и слышала краем уха, что она вроде как «отмывала деньги» под видом благотворительности.
Здесь? Какая-то ерунда получается. Может, мне и не стоит ждать тогда помощи?
Тайны, тайны, тайны.
Но Ксения удивительно располагает к себе. К чаю она вдруг предлагает мне булочку, и сначала я тянусь к пышкам, но потом отдергиваю руку. Ксения очень худая, хотя при этом низкого роста, она булочек точно не ест! Да и я не должна, несмотря на то, что внутренности аж сводит от голода. Я ведь балерина!
— Ничего страшного, — мягко отзывается Ксения. — Ты можешь съесть одну.
Половину. Или просто укусить и не съедать всю, если хочется. Ты, наверное, привыкла к диетам?
— Да, я балерина…
Слова Евы Бертольдовны обрушиваются на меня, возвращая с небес на землю.
— Была, — тихо дополняю.
И не факт, что вообще ею останусь.
— Я не сдам выпускные экзамены, потому что… Потому что…
— Ты беременна, — произносит она за меня.
— Так заметно, верно? — горько всхлипываю. — Я не знаю, что делать… Живот так быстро вырос за считанные дни.
