— Ты мне что, угрожать удумал?
— Я все думал, Маяк, после того, как тебя с мамой в театре встретил, знает ли она, чем ты на жизнь зарабатываешь? Что в свободное от чтения молитв время с пацанами по крышам и подвалам гоняешь? И только сейчас понял. Не знает. Ни черта она о тебе не знает. А хочешь, я ей расскажу? Знаешь, каково это видеть в глазах твоей матери разочарование и отвращение, Маяк? Я многое могу тебе об этом рассказать.
— Ты не успеешь, Гронский. Я тебя заткну раньше.
Пять минут прошли.
На пороге появляется Лука.
При виде него Маяк бледнеет.
— Не заткнешь, Маяк. Я не один все о тебе знаю. Так что советую сделать так, как я скажу. Посмеешь мне или моей семьей еще раз угрожать, и я тот час расскажу капитану Морозову о двойной жизни нашего уважаемого будущего раввина. Не разбивай сердце мамочке, Маяк.
— Все в порядке, Абрам? — выныривает из синагоги тот самый паренек и при виде нас с Лукой аж светится. — О, ты сам решил провести экскурсию нашим гостям из Израиля! Как здорово!
Маяк улыбается нервной кривой улыбкой.
Но весь он будто сдулся. Плечи опали, брови застыли на лице в удивлении."
"Я прекрасно знаю, что он чувствует сейчас. На том поле, на фоне залитого пожаром горизонта, когда он все построил так, чтобы сдать меня с потрохами Платону, я сполна ощутил эти яд и горечь поражения.
— Иди обратно, Хаим, — растеряно отвечает Маяк. — Я сам. Да. Я сам проведу наших гостей до выхода.
До калитки в воротах мы втроем идем молча.
Маяк замирает по ту сторону порога, пропуская нас с Лукой вперед.
Любовно ведет пальцами по облупившейся краске на металлической калитке и кивает, словно все это время вел разговор с сам собой.
— А знаешь, я рад, что твоя взяла, Костя. Ты всегда был лучше многих других, и я рад, что хотя бы теперь ты стал по-настоящему ценить жизнь. Шаббат шалом. И убирайтесь вы двое, чтобы я вас больше никогда не видел.
Он закрывает калитку, а мы обходим синагогу. До центра с игровыми автоматами идем с Лукой быстро.
Пальто нифига не греют. Лука непривычно погружен в свои мысли.
В темном помещении, где ярко мигают только неоновые лампы, нахожу кривозубого паренька, которому возвращаю наше снаряжение. Он, не отрывая взгляда от мигающего экрана, напяливает на себя обратно кипу и то самое «полотенце» с плеч Луки.
— Ты бы его хоть постирал, что ли, — замечает Лука. — Воняет жуть.
Но паренек с пейсами слишком занят азартной игрой на экране автомата.
