В то, что Платон будет крутить роман с подругой детства собственной дочери за ее же спиной, мне все-таки не очень верится. А вот в то, что сама Лея не устояла перед взрослым мужчиной, верится уже больше.
Я ничего не смыслю в мужчинах, но, наверное, Платон далеко не худший экземпляр из многих других. У него нет лишнего веса, уродливых черт лица или непропорционального тела.
Мама не зря его ревнует к каждой. Но из тех ли Платон, кто ходит налево при каждом удобном случае, я все еще не знаю.
Жаль, что Лея живет в Израиле.
Юля говорила, что подруга может вернуться в Питер, но, учитывая обстоятельства и мою мать, думаю, сейчас Лея предпочтет остаться в Тель-Авиве.
А еще, может, она из тех, кто не меняет даже самые старые пароли. И тогда все мои домысли уже ничего не значат.
Глава 12
Лея трясет головой, и курчавые волосы разлетаются непослушными локонами, пружинят и искрятся под яркой лампой дневного света в ее израильской казарме.
— Подожди, подожди, — перебивает она меня. — Ты так и не сказала, как его зовут? Я рада, что у тебя появился парень, но откуда он вообще так внезапно взялся?
Ох.
Внезапно.
Для Леи, конечно, это внезапно. Я не рассказывала ей о Кае до этого, да и теперь не договариваю. Впервые понимаю, каково было Каю, когда он просил признаться отцу, но я отказалась.
Сейчас мне приходится лгать даже лучшей подруге, от которой я не могу утаивать и дальше, что у меня был мой в первый раз. Меня распирало все это время от желания обсудить это с Леей, и теперь она наконец-то свободна.
Мы часто шутили, что раз Лея пережила это раньше, то она проинструктирует и меня, когда придет время, и я могу быть спокойна. В итоге все прошло за спиной Леи, а я не спросила у нее заранее, к чему готовиться и чего ждать. Может быть, тогда я бы взяла с собой хотя бы запас прокладок.
— Это ведь не мой брат?
— Нет, он вообще… не из Академии, — отвечаю. — Он… Он мой сосед! Да, мы познакомились здесь, в спортзале комплекса.
— Сосед? В карантин удачнее и не придумаешь, — смеется Лея, накручивая на палец локон-пружинку.
— И как его зовут?
— Не скажу. Вдруг нас подслушают?
— Кто? «Моссад»*?
— Я серьезно, Лея, мало ли папа узнает… Он же его убьет.
— О да, — кивает Лея. — Но ведь Платон все равно узнает. Рано или поздно. Что ты будешь делать тогда?
Я не знаю. Врать оказалось не так просто, как я себе представляла.
— Пока я счастлива… А дальше посмотрим, — пожимаю плечами.
— Не очень дальновидно, но тебе видней.
