Противостояние отца оставалось в стороне от меня и до сих пор никак по-настоящему меня не касалось. Он предупреждал об опасности, но серьезных мер — действительно серьезных, — никто из нас не предпринимал.
Следом за сообщением о том, что машину Оксаны нашли на пустыре за городом, приходит новость о том, что взорвали первую сотовую вышку, которую еще полгода назад мой отец открывал с такой торжественностью.
Невидимая удавка сильнее сдавливает шею. Впервые за долгое время шепчу молитву о том, чтобы на месте взрыва не нашли погибших.
Нас тормозит блок-пост. Вокруг много военных, все в масках и с оружием. Машины на въезде в город очень много. Даже в летние воскресные вечера, когда все возвращались с дач, я таких очередей не помню. Синие всполохи мигалок лениво скользят по людям, облаченных в белых комбинезонах, перчатках и пластиковых очках. Каждому в машинах измеряют температуру.
— Что происходит? — спрашивает Кай. — Они кого-то ищут?
— Нет, это другое…
Отец тянется к радио.
— … «Постановлением чрезвычайной комиссии, учитывая крайне тяжелую эпидемиологическую обстановку в городе и пригородах, принято установить четырехнедельный карантин с правом дальнейшего продления в случае, если меры не возымеют действия.
Постановление комиссии вступает в силу с шести утра понедельника, с текстом постановления можно ознакомиться на…».
— Вот и все, — шепчет отец. — Случилось то, чего все и ждали. Кость, давай я сяду за руль, чтобы не было проблем.
Очередь двигается медленно, и отец с Каем снова выходят наружу.
А я, как зачарованная, остаюсь в машине, глядя на вооруженных солдат и эпидемиологов в скафандрах, которые движутся между машинами, как призраки.
У отца снова звонит телефон, он слушает, а потом кричит Каю:
— Нашли! Они нашли ее!
Кай упирается рукой о бампер, чтобы устоять на ногах, и произносит:
— Она в порядке?
— Да. Стой здесь, я договорюсь, чтобы нас пропустили вне очереди! — отец моментально исчезает в сером тумане выхлопных труб.
Кай забирается ко мне, и я обнимаю его.
Впервые у него, а не у меня, ледяные пальцы, и я пытаюсь согреть его, но потом у него тоже звонит телефон и он забирает от меня одну руку.
— Да, Платон?...
Кай выслушает и его лицо постепенно вытягивается все сильнее.
— Сделай, как можно быстрее, — успеваю услышать я, когда отец отключается.
Кай буквально роняет телефон и смотрит на меня.
— Что? Что он сказал?
— Ты не поверишь…
Кай снимает с себя свитер, скатывает его в бесформенный ком и протягивает мне.
