Улегся на матрас, где до того лежал Петров.
Из головы не выходил убитый им Семен. Вот ведь, служили вместе, ели, спали. А теперь он его застрелил. С одной стороны – предатель, дезертир, не жалко его. А с другой – на душе муторно. Ведь свой же, советский человек был, что его толкнуло на измену? Чужая душа – потемки.
И еще один момент оставался непонятным. Семен перешел на службу к немцам, увидев его, за винтовку схватился. Тогда почему он немцам склад не сдал? Или хотел понемногу вещи и продукты со склада тянуть и селянам продавать? Непонятно.
Да теперь и не узнать наверняка никогда, Семен мертв. Смерть бесславная, теперь звери обглодают его кости, и родители не узнают, где и как погиб их сын.
Алексей решил не говорить командованию о смерти предателя, пусть уж лучше числится без вести пропавшим. Мать-то здесь при чем, каково ей жить, зная, что сын изменник, ловить на себе осуждающие взгляды соседей?
Незаметно для себя он уснул.
Три дня ничего не происходило. Он отоспался, вволю наелся. Правда, консервы голод удаляли, но не давали того удовлетворения, которое он ощутил в доме старосты после домашнего супчика с деревенским хлебом.
Прошел еще день, два; прошла неделя. Алексей уже начал волноваться. Может быть, Сергея, полицая, убили, и он не добрался до старосты?
И только на восьмые сутки, уже в сумерках, он заметил движение. Залег прямо под створкой ворот, приготовил автомат.
Был слышен скрип тележных колес, негромкий разговор. Потом растерянный голос Сергея:
– Где-то тут они были, склады.
В ответ – веселый голос:
– Ты не пьяный был? В открытом поле заблудились?
Тут уже Алексей не выдержал.
– Стой, кто идет? Стрелять буду! – строго по уставу предупредил Алексей.
– Свои! Это я, Сергей! Не стреляй!
– Подойди один.
Из темноты на голос Алексея подошел полицай. Алексей всмотрелся:
– Ты? Как добрались?
Нормально. Раненого твоего фельдшер лечит, пулю достала. Долго не приезжали – немцы лютовали, патрули были на каждом перекрестке и на мосту. Вроде поутихло все. Я с подводами.
– Грузитесь.
По меркам военного времени и немецкой оккупации обоз был большим, не меньше десяти подвод. Одно плохо: лошадь не могла тянуть по грунту телегу с грузом более трехсот килограммов.
Приготовившись к ночной погрузке, партизаны заготовили факелы.
– Что будете брать?
– Продукты. С ними хуже всего, в некоторых отрядах голодают.
Алексей за цепь поднял створку:
– Заводите первую подводу – задом наперед.
Два партизана запалили факелы, освещая путь.
