Я думал, что ко мне будут какие-то претензии, но нет. Видимо сами устранили все следы случившегося, чтобы их офицеры не подняли шум. Все-таки был спортивный праздник, да еще в такой день.
После окончания всех запланированных мероприятий обе команды участников, вместе с болельщиками разъехались. Мы заняли первое место, но отрыв по очкам составлял всего в пару баллов. Но, тем не менее, даже незначительная победа, все-таки победа.
Далее, был прием пищи — и зрители и участники успели хорошо проголодаться. Солдатская столовая была усилена полевой кухней, где всем гостям можно было попробовать гречневую кашу с тушенкой.
Я даже усмехнулся — это что, традиция такая? В двадцать первом веке так тоже делали.
Вообще, за небольшое время службы, я уже определил для себя, что в армии тоже бывает нормальная еда. Нет, это совсем не бигус. И не тушеная рыба. Из горячего мне нравился рассольник, гороховый суп и щи, а из вторых блюд хорошо заходили макароны по-флотски, азу и, как ни странно, пельмени.
Уже вечером я поинтересовался у Коржова, что это был за тип, но к моему удивлению, он понятия не имел, кто это такой и на чем был основан конфликт.
Значит, история брала начало раньше, еще до службы в армии."
"А спустя еще несколько дней с меня сняли швы — благо их было всего пять, а затем и повязку. Я быстро приходил в норму, и когда меня вызвал ротный, можно было сказать, что я практически здоров. Ну, организму-то еще восстанавливаться пару недель.
— Ну что, Жаров! Все? — спросил капитан Глебов.
— Разрешите уточнить?
— Ай, не лохмать мне бабушку! Готов домой отправляться? — усмехнулся офицер, протягивая мне пачку документов. Среди них я узнал военный билет, какую-то карточку, исписанную со всех сторон и предписание. Такие я уже видел на военной кафедре. Форма-то одна и та же, с незначительными изменениями.
— Что, уже? — без особого энтузиазма спросил я, осознавая, что и прошлой жизни и в этой, родителей у меня не было. Привыкать особо и не придется, тем более, что я их не знал и даже никогда не видел.
Даже будь они живыми, вряд ли смогли бы стать мне родными. Наверное, это даже хорошо — так проще. Перед родными людьми скрывать свою настоящую личность будет особенно сложно.
— Ты, я смотрю, не особенно-то и рад? Неужели хочешь остаться еще на два года? — поинтересовался офицер, присаживаясь в кресло.
— Так не возьмут же.
— Ну почему же, на сверхсрочную возьмут. Нам толковые люди нужны, а ты вон как под самый дембель отличился.
