Конечно, этого солдатика-новобранца Егору пришлось взять на заметку, прояснить всю его подноготную. Уж не агент ли он вражеский, засланный оккупантами мутить красноармейцев да подбивать их сдаваться в плен? Оказалось, что никакой не агент и даже не антисоветчик, а просто не шибко умный деревенский парень, у которого что на уме, то и на языке.
Младшему лейтенанту пришлось побеседовать с ним по душам, наставить на путь истинный. Иначе с такими разговорами ох как далеконько можно зайти. Аж на самую Колыму. А то и под пулю по вердикту трибунала.
— Так я ж не выдумал ничего. Я же чистую правду толкую, — попытался хоть как-то оправдаться новобранец, но был жестко прерван Егором.
— Это никакая не правда, а частный случай, — сказал как отрезал младший лейтенант. — Ты только служить начал, не видел еще сел и деревень, начисто сожженных. Баб, детей да стариков, убитых выстрелом в затылок. Могил братских, едва землицею присыпанных, где с мужиками те же бабы, старики и дети лежат. Вот где настоящая правда, солдат! — возвысил голос Егор Ивашов.
— Фашисты наш народ целенаправленно истребляют. Чтоб под корень извести. А тех, кого не убивают, превращают в рабов и заставляют на себя работать. Что ж, работай, коли ты раб. Лижи их сапоги. Радуйся всякой подачке, как рад пес обглоданной косточке. А коли не хочешь становиться на колени перед врагами — расстрел. Хочешь быть рабом, чтобы тобой всякая мразь помыкала? — Ивашов впился взором в глаза новобранца.
— Нет, не хочу, — ответил тот.
— Тогда прекращай антисоветские разговоры, бери винтовку и бей врагов так, чтобы пятки сверкали.
Чтобы земля у них под ногами горела! Кто их к нам звал? — Оперуполномоченный СМЕРШа продолжал сверлить взглядом новобранца.
— Никто.
— То-то и оно, что никто. А коли я еще хоть раз от тебя подобную нелепицу услышу, под трибунал подведу, — пообещал на полном серьезе Ивашов и добавил: — Все понятно, товарищ рядовой?
— Понятно.
— Еще раз спрашиваю, вам все понятно, товарищ рядовой? — повысил голос Егор Ивашов.
— Так точно, товарищ младший лейтенант!
— Хорошо.
Свободен."
"А женщина тем временем продолжала рассказ:
— С весны сорок второго близ нашего села объявились партизаны. Они приходили по ночам, худые, голодные. Как зимовали и где — неизвестно. Заглядывали и к нам. Однажды появились двое. Уже утром. Спросили, есть ли что-нибудь покушать.
Мама вынесла им хлеба и молока. Так они сразу все уговорили, а ведь кувшин почти на три литра был. Потом про полицаев стали спрашивать.
