Как я поняла, староста, скорее всего, договорился с немцами, чтобы они забирали не больше чем по одному человеку с каждого двора. В его список попали преимущественно молодые люди начиная с шестнадцати лет. Обеспечить доставку в районный центр народа, мобилизованного на работы в Германию, должны лично староста и полицаи.
Когда все разошлись, мама сказала мне, что немцам верить нельзя. Всех людей, прибывших в Германию, они обратят в рабов, а из девушек сделают наложниц. Я должна бежать в лес, найти партизан и остаться с ними.
Я собрала кое-какие вещи, как будто готовилась к отправке в Германию, и поздно вечером тем же путем, каким уходили партизаны, заглядывавшие к нам за продуктами, двинулась в лес. Сначала я продралась через заросли лозы и орешника, потом всю ночь шла, прислушиваясь к каждому шороху.
Перед самым рассветом, когда я прошла, наверное, километров десять-двенадцать, на меня сзади кто-то напал. На голову мне накинули мешок, скрутили руки и куда-то повели. Не знаю, сколько еще мы шли, потом стали спускаться куда-то.
Я насчитала семь ступенек. После чего с меня сняли мешок.
Я увидела, что нахожусь в землянке. Передо мной стоял бородатый командир Красной армии, старший лейтенант лет тридцати. Рядом с ним находился мужчина помоложе, в офицерском галифе, кожаной тужурке и в фуражке.
Они спросили, кто я такая. Я назвалась. Сказала, что из Лебедяновки, иду к партизанам, спасаясь от угона в Германию. Тот человек, который был в фуражке — потом я узнала, что это комиссар отряда, — стал задавать мне вопросы.
Он слушал мои ответы, щурился и иногда ухмылялся.
Когда я сказала, что к нам приходили за едой двое партизан, один из которых был высоким и чернявым, бородатый мужчина велел позвать какого-то Онищенко. Когда тот пришел, я сразу узнала в нем того самого партизана, который приходил к нам за едой и перед уходом просил меня посмотреть, нет ли где поблизости полицаев. Он меня тоже признал.
После этого комиссар уже не щурился и не ухмылялся. Он задал мне еще несколько вопросов и отстал от меня.
Так я попала в партизанский отряд.
— Значит, вы сказали им, что жителей вашего села забирают в Германию? — спросил Егор Ивашов, воспользовавшись небольшой паузой в словах Стефании Слободяник."
"— Да, — ответила женщина. — Они спросили, когда это будет. Я сказала, что утром людей повезут в райцентр. Сопровождать их будут староста и трое полицаев, которые и стрелять-то толком не умеют. Этих наших селян можно спасти.
