– Ее ты тоже так целовал?
Клянусь богом, я не планировала произносить этой фразы! Я вообще не ожидала от себя подобных слов. У меня голова была пустой, я ничего не соображала. Совсем ничего. Но мой голос даже мне показался полным сожаления, тоски и горечи.
– Дьявол, Сабина! Как еще мне сказать, чтобы ты поняла?! – прорычал Глеб. – Для меня не существует других женщин. Их просто нет, понимаешь?!
Я не понимала. Возможно ли такое? Нет. Широков просто врет. Пусть я пока не понимала причин его лжи, но скоро пойму.
Не может ведь Глеб действительно любить меня? Такое просто невозможно.
Я видела, что Глеб вновь злился. И вдруг отступил. Выпустил меня из рук, оставив сидеть на кухонном столе.
– Мне надо остыть, пока я не наломал дров! – выдавил мужчина и стремительно вышел из комнаты.
Я осталась одна. В глазах стояли слезы. В памяти прочно засел образ любовницы Глеба. А еще я вдруг поняла, что ревную. Мне больно представлять, что Глеб был с той женщиной.
Наверное, именно поэтому меня так задело ее появление в доме.
Стараясь отвлечься, я тщательно вымыла руки и отправилась с инспекцией запасов провизии. В конце концов, пора уже обедать.
***
Глеб мерил шагами свой кабинет. Его душили стены. Мебель мешала, хотя здесь и было весьма просторно.
Широков старался не думать о Карине. С потаскухой он разберется позже. Сейчас главное успокоиться самому и каким-то чудом заставить Сабину забыть о незваных гостях.
Хорошо ведь все было.
Замечательно. До того, как явилась Карина, дьявол ее забери!
Глеб резко выдохнул. Так. Все. Почти спокоен. Можно вернуться к малышке и нормально поговорить. Или сделать вид, что ничего не случилось? Было бы здорово.
А еще лучше – показать наглядно, что она для него дороже всего на свете. И никакие сокровища ему не нужны без нее.
Глеб поймал себя на мысли, что ведет себя как мальчишка. Понимал, что нельзя купить чувства. Да и Сабина не та девушка, у которой есть цена.
Но Глеб словно вцепился в самый последний шанс. Как игрок, поставил все на кон. Только на кону были не деньги, а нечто бесценное и необходимое Глебу, как воздух.
– Сабина! – глухо начал Глеб, вернувшись на кухню.
И осекся.... Замолчал. А внутри словно стальными тисками зажало так, что дышать не мог.
На полу разбросаны продукты. Рассыпана мука. Валялось битое стекло. Осколки посуды.
– САБИНА! – во все горло заорал Глеб.
