Но признавать это перед врагом – ни за что не буду!
– Да ладно! Ваш череп в полном порядке. Вы же живой, и орете на весь дом, – отмахнулась я.
– Да ты... Да ты... – рычал мужчина, глядя на меня, как на ненавистного таракана, – Слов просто нет!
– А вы больше читайте книги, говорят, от этого пополняется словарный запас, – подсказала я.
– Умная, да?
– Не глупее некоторых, – парировала я."
"Мне доставляло удовольствие дерзить моему заклятому врагу. Наверное, у меня напрочь отшибло чувство самосохранения. Еще два часа назад я бы молчала и рыдала, уткнувшись в подушку.
А сейчас – просто была загнана в угол. Не каждый день меня продают монстру. А как себя вести в подобной ситуации – нигде не написано.
– Через десять минут! Ты должна быть внизу. За столом. И не дай бог ты там не окажешься, Сабина! – очень тихо, с угрозой в голосе, процедил Широков.
Я поняла, что мужчина на гране. И понимала, что не хочу увидеть, как Широков взорвется. Потому благоразумно прикрыла рот. А поскольку мой враг уже медленно поднимался на ноги, то я торопливо отползла от него подальше.
Широков, пнув ту самую тумбу, которой я пыталась подпереть двери, покинул комнату. А я взглянула на свои пальцы. Они дрожали.
– Ну что ж, не убил и прекрасно, – прошептала я.
***
– Глеб Алексеевич, она же двинутая на всю кукушку!
– Шей молча!
– Давайте ее сдадим на опыты?
– Мухтар!
– Понял, понял, – вздохнул охранник, и вернулся к изучению боевого ранения на затылке Глеба. – Думаю, можно не зашивать. У вас и не такое было. Удачно она вас, кстати.
Пара сантиметров ниже и кирдык.
– Можешь тише говорить! Мозги трещат! – пробормотал Широков, а Мухтар закрыл рот.
Глеб прикрыл глаза. Кому рассказать, что именно произошло в его доме, никто же не поверит. Чтобы самого Глеба Широкова нокаутировала какая-то девчонка? Да никогда! Но это случилось, да.
И Глеб совершенно некстати вспомнил ощущение ее губ. Мягких и пухлых. Он же не сразу тогда понял, что именно задумала девчонка. Лежал неподвижно, пока не начало звенеть в ушах, и стало не хватать воздуха.
Потом уже осознал, что она закрыла ему нос и рот, собралась откачивать его. Что, признаться, похвально. Видать, совесть замучила. Или просто не хотелось мотать срок за его, Глеба, убийство.
Широков. хмыкнул. Девчонка уже дважды за день нанесла ему телесные повреждения. Хотя, больше, конечно, пострадало самолюбие Глеба. А такое он простить не мог. Отомстит, разумеется. Только подождет, когда пройдет тошнота и перестанет кружиться комната.
