Он же одержим! Это чувствуется по рваным, алчным движениям твердого рта. По неровному, рычащему дыханию. По тому, как неистово стиснулись мужские ладони в кулаки, загребая мои волосы.
Совсем не больно. Нет. Но это безумие не оставило равнодушной меня.
Я уже не хотела никуда убегать. Мне нравилось чувство власти над этим сильным безумным мужчиной. Меня заводили мысли о том, что я способна довести Глеба до бесконтрольного состояния. До срыва. Я понимала: еще секунда – и бездна.
Мои пальцы вцепились в грубую ткань пиджака на плечах.
Но этого мало. Я запустила ладони в идеальную прическу Глеба, коснулась шеи, затылка.
А твердые губы не выпускали моих. Целовали жадно и неистово. Сметали все мои мысли напором чувственного желания. И ведь ничего запредельного Глеб не делал. Просто держал мое лицо в своих ладонях и целовал.
И когда успел повысить свои умения в этом занятии? Я ведь прекрасно помнила, что еще месяц назад он не умел толком целоваться.
И эта мысль отрезвила. Поднабрался опыта, да? Вот же говнюк!
Я попыталась оттолкнуть мужчину от себя.
Надавила на плечи ладонями.
Результата не было. И только хриплый голос прямо мне в губы:
– Не пущу!
И с таким остервенением, с такой яростью Широков произнес это, что я растерялась.
А Глеб сжал мою голову, обхватив ладонями, и заставил уткнуться в свою шею.
Объятия? Он обнимал меня? Глеб Широков обнимал?
Я никак не могла вернуть дыхание в норму. Цеплялась за пиджак, чтобы не упасть, ведь колени тряслись. Жаль, что не от страха.
Было капельку больно от того, с какой силой он стискивал меня своими ручищами.
И было страшно даже пискнуть.
Да что вообще происходит с этим мужчиной? А под моими пальцами – крупная дрожь, будто Глеба трясло.
Заболел? Да, скорее всего. Другого пояснения у меня попросту не было.
– Скажи... мне... хочу твой голос услышать! – я не сразу разобрала приглушенное бормотание в макушку, а мужская рука сместилась с моего затылка на плечи, оплела талию и сжалась так, что я охнула. И между нашими телами совсем не осталось пространства.
Каждой клеточкой я чувствовала Глеба, его мощный торс, широкую грудную клетку, твердый пресс и то, что упиралось в мой живот.
– Глеб Алексеевич, вы мне ребра сломаете! – пискнула я.
– Не сломаю, – пробормотал он, ни на сантиметр не отстранившись, наоборот, его руки крепче сжались на моем затылке и спине.
Я чувствовала, как висок опаляет горячее, неровное дыхание. Странный мужчина. И ведет себя очень странно. Я понимала это все лучше с каждой секундой.
