А если и спит – хер с ним. Главное, в этом сне Сабина реальна и жива."
"– Один вопрос. Та картина... Это действительно..., – заговорил Глеб, но голос его подвел.
– По ней мы и нашли ее. Да, она и есть тот художник. Кстати, насчет ее картин, мы с тобой должны кое-что решить, но потом, – сознался Архипов и щелкнул выключателем. Кабинет вновь погрузился в полумрак. Но зато теперь Глеб видел, что там, за стеклом, кто-то есть.
И это не Ария.
А Глеб замер прямо перед распашными окнами, которые сейчас были закрыты.
Руку протянул. Пальцы, дрогнув, легли на стекло.
Сабина не видела его. Стояла вполоборота. Смотрела на звездное небо, куталась в какой-то платок. Глеб ничего этого не замечал. Он боялся сделать шаг вперед. Потому что не знал, бредит ли, или все это в реальности.
Его трясло. Каждый нерв натянулся до звона.
Да пошло оно все! Пошло! Пусть это бред! Пусть!
Пусть ему это все снится. Главное, дотянуться до нее. Прикоснуться к ней.
Глеб не помнил, как прошел на террасу. Он плохо себя контролировал.
Он совершенно не соображал, что творит.
Шаг... второй... третий...
Девушка обернулась к нему лицом. А он уже близко. Вплотную.
Схватил руками. Пальцы в длинные пряди, в гладкий шелк.
Его трясло. Плевать. Ртом накрыл нежные губы.
Как же скучал! Как же он по ним скучал! Не дышал без них. А теперь – глубоко, жадно, неистово, как будто тонул и вынырнул из толщи воды.
Он чувствовал, как крохотные кулачки бьют его по плечам. Нет. Не отпустит. Потому что они без того конченный псих.
Потому что он задохнется, если перестанет целовать ее губы.
Тонкие пальцы пришли на смену кулачкам. Глеб чувствовал, как они зарываются в его волосы на затылке. А стройное гибкое тело вытягивается, подстраиваясь под Глеба.
И сладкие губы податливо приоткрылись, впуская его язык глубже.
Сабина. Девочка. Моя.
Эти слова держали его крепко. Крепче, чем любые доводы рассудка. Крепче, чем земное притяжение.
Вот теперь у Глеба не осталось сомнений. Он реально двинулся крышей.
***
Я действительно боялась этого мужчину.
На протяжении последнего месяца не было и дня, чтобы я не думала о том, как оказаться в другом городе, в другой стране, в другой вселенной. Подальше от Глеба Широкова. Я боялась встречи с ним. Боялась наказания, которое может настигнуть меня.
И что сейчас?
А сейчас я не могу пошевелиться, оттолкнуть его от себя, закричать, позвать на помощь... Не могу. Что-то внутри заставляет меня замереть. Заставляет поддаться напору этого безумца.
