А твое лечение пошло на пользу!
Братья по-прежнему стояли обнявшись. Публий не был похож на Марка Златокудрого, наверное, на деда, который передал ему свое имя. А вот Марк полностью копировал отца – своего тезку. Кфир подумал, что имя магическим образом формирует под себя облик человека. Он уже окончательно успокоился. Конечно, на всякий случай придется держаться подальше от Крадоков, может, даже уехать в другой город или в Сирию… Но жаль бросать все: дом, пациентов, налаженный уклад жизни… Может, и так пронесет?
– Позови писаря, трибун! – обратился наместник к Клодию.
– Я должен провести дознание и вынести решение, с которым придется примириться местной власти!
Публий направился к темному окну, перед которым стоял стол, покрытый серой рогожкой, под которой угадывались какие-то предметы. Резким движением прокуратор сорвал покрывало. Под ним оказались банки с частями человеческих тел, свитки составленных Шрагой протоколов и маленький полотняный сверток.
– Да-а-а, улики налицо! – протянул прокуратор и просмотрел протоколы.
– Но они неверно истолкованы!
Клодий привел низкорослого, худого, похожего на грача протоколиста. Тот поспешно занял свое место за маленьким столиком, приготовив стило и папирус.
– Пиши! – приказал Публий. И принялся размеренно диктовать:
– Дознаватель синедриона пришел к выводу, что пальцы, зубы и глаза служили колдовству. Но обвиняемый заявил, что это предметы для науки естествознания и медицины, которые использовались им для изучения человеческого тела, чтобы лучше исцелять иудеев и подданных римского императора…
– Так, лекарь? – не поворачивая головы, бросил Публий Крадок.
– Кстати, как твое имя?
– Совершенно так, – подтвердил лучший лекарь Ершалаима. – А имя мое Кфир.
– Поэтому властью римского императора преследование лекаря Кфира повелеваю прекратить. А трибуну…
Публий щелкнул пальцами, ожидая подсказки.
– Клодий, прокуратор!
– Это ведь ты посоветовал позвать Кфира к матроне Варении?
– Я, прокуратор!
– Начальнику тайной стражи Клодию расследовать, кто и откуда добывает эти материалы и присутствует ли в его действиях злонамеренный умысел…"
"– Спасибо, прокуратор! – новоиспеченный глава тайной стражи просиял, ударил себя кулаком в грудь и поклонился.
– Таким образом, дознание закончено и дело закрыто, – подвел итог Публий и развернул маленький сверток.
Кфир стоял ни жив, ни мертв. Помнят ли дети Марка Златокудрого вещи своего отца? Сколько им было в те годы? Лет пять – восемь? Пауза затянулась.
