Конные латники внимательно рассматривали его с высоты через смотровые щели своих шлемов, матово блестели клинки мечей и острия копий, уныло висели штандарты храмовников и госпитальеров, отсвечивали в косых солнечных лучах наклонные витрины. Феликс быстро обошел зал по периметру, вглядываясь в экспозиции. И вдруг остановился так резко, будто ударился о невидимую преграду. Остановился раньше, чем увидел то, что искал – просто почувствовал: вот он, здесь!
Под толстым стеклом на розовом бархате лежали рядком узкие хищные стилеты, стальная рыцарская перчатка с выгравированным орлом, крест Мальтийского ордена, толстая цепь со знаком Великого Магистра и… тот самый перстень! По сравнению с другими предметами он казался маленьким и скромным, но у Феликса бешено заколотилось сердце: он почувствовал, что это и есть легендарный магический предмет, вынырнувший из глубины веков.
Да, точно как на дошедших сквозь пласты времени рисунках по воспоминаниям старших поколений: львиная морда, черный камень в пасти… Словно загипнотизированный, он склонился над витриной, не замечая, как изнеженные ладони гладят стекло, будто пытаясь сквозь него ощутить тепло несостоявшейся семейной реликвии.
Если бы не молодой придурок, убивший его достойного предка… Причем не без помощи этого самого перстня, который вовсе не такой простой и невзрачный, как выглядит через бронированное стекло… Вон как загадочно и ласково улыбается лев… И очень хочет оказаться на пальце своего настоящего хозяина! И Феликсу очень захотелось надеть перстень на палец.
Разбить, что ли, стекло, схватить заветный талисман, а там – будь что будет! Он был уверен, что лев поможет…
– Гра-а-ажданин, нельзя опираться на стеллаж! – рядом будто ржавые дверные петли проскрипели – подошла смотрительница, занудная высохшая старушка, которой могло быть не меньше лет, чем старинному перстню.
Феликс вздрогнул. Да что это с ним? Надо же, какие безумные мысли в голову лезут! Действительно, как под гипнозом…
– Извините, задумался!
– Задумаешься тут! Так задумаешься, что крыша набок съедет! – послышалось сзади.
Феликс обернулся.
Это оказался мужчина неопределенного возраста с мятым лицом, в мятой черной рубашке, таких же брюках и неожиданной при таком наряде шляпе, правда, белой, но тоже мятой, так что можно сказать, общий стиль одежды был выдержан.
