Ты говорил без мозгоёбства, - повышает голос. – Так что не еби мне больше мозги.
Морщусь от мата из её рта. Я и сам редко его использую.
- Деревня плохо влияет на твой словарный запас, - замечаю.
- Свали, Громов.
Усмехаюсь.
- Не борзей, девочка, - осаживаю. – Садись в машину. Поговорим.
По ее лицу проходит тень. Напрягаюсь, чтобы в случае бегства ухватиться за ее локоть. Слежу за мигающим взглядом.
Долго борется с собой, прежде чем сказать:
- Ладно. Пять минут, - проходит к машине.
Сдаётся, как всегда.
Открываю пассажирскую дверь и помогаю усесться, вдыхая запах её тела.
Зубы сводит от понимания того, как скучал. Насколько сильно скучал.
Огибаю Лексус, не сводя с нее глаз, и запрыгиваю в водительское кресло. Завожу двигатель.
- Куда ты? – спрашивает испуганно.
- Отъедем немного.
Недовольно поджимает губы, но молчит. Я наблюдал эту картину на этом самом лице сотню раз и каждый из них уговаривал себя, что это просто привычка. Несвязанная с тем, что её что-то не устраивает.
Сама согласилась. Сама приходила.
Сама отдавалась.
Получить согласие женщины на любое действие – это обязанность мужика. Но так ли часто это согласие истинное? В моменте вожделения хочется думать, что да. Только вот в случае Бариновой я ни в чем не уверен.
Долгое время я «сам обманываться был рад».
А кто откажется?
Отъезжаю на небольшой пустырь за кварталом и разворачиваюсь к ней. Одним рывком сдираю кепку с головы, светлые волосы тут же рассыпаются по плечам.
Не нравится. Но молчит. Всегда молчит.
Хочется встряхнуть ее хорошенько.
Прокричать, чтобы никогда не молчала. Боролась, если что-то не нравится. Жила так, как хочется. Не плыла по течению.
Откидываю кепку на заднее сидение.
- Почему ты уехала?
- Отдохнуть захотелось.
- Отдохнула? Поехали домой.
Смеется.
- Домой, Глеб? У нас разные дома, разные жизни. Всё разное.
Это правда. Правда, которая заставляет стиснуть зубы до противной крошки между ними.
- К чему тогда это отшельничество? Я говорил с Зотовым с утра. Ты взяла бессрочный отпуск.
- Слишком много телодвижений для отношений с отметкой «без обязательств», Громов. Ты забываешься.
Цокаю, принимая удар.
- Что произошло в пятницу? - спрашиваю, кружа глазами по ее идеальному лицу.
- У меня ничего. А у тебя?"
"Мне нравится, когда она такая. Дерзкая. Хочу, чтобы выпорхнула из кокона, которым себя окружила. Забетонировала когда-то своё нутро. Чтобы знала, что она достойна. Достойна всего. И никогда больше не соглашалась на меньшее.
- И у меня ничего.
