Пришлось задержаться с Варей.
Ловлю отголоски беспокойства в ее взгляде и тут же его тушу:
- С ней все более-менее.
- Хорошо. – Кивает.
Резко притягиваю ее за тонкую талию и размещаю у себя на коленях, борясь с сопротивлением. Её запаха становится так много, что мозг перестает соображать.
- Громов. Ты сказал просто поговорим, - упирается ладонями мне в грудь.
- Мы говорим, - зарываюсь лицом в копну мягких волос, пригвождая ее бедра к своему паху.
- Ты что потрахаться приехал? Так давай потрахаемся.
- А давай, - стягиваю с нее кофту, оставляя в узкой майке и требовательно сжимаю грудь.
Впиваюсь в зовущий рот, ловлю языком сдавленный стон. Грубо раздвигаю длинные ноги, сжимая то, что между ними.
Чувствую нарастающее сопротивление, поэтому усиливаю хватку. Я знаю, что ей нравится легкая грубость, но сейчас намеренно перегибаю палку.
Хочу, чтобы выскользнула.
Чтобы «нет» сказала.
Дала по роже.
Поняла, что достойна большего.
Всего достойна. Цветов, огромных букетов в сотню роз. Домов. Пароходов.
Вообще, всего.
- Сейчас потрахаемся и домой тебя отвезу. Больше никуда не поедешь. Завтра приеду, снова потрахаемся.
Грубо, но действует.
Слышу протяжный всхлип и ощущаю резкий удар в грудь, потом еще и еще. Дальше бьет наотмашь по роже отчаянно. Подставляюсь и терплю, зная, что так надо.
- Мудак. Чертов придурок. Ненавижу тебя.
Снова впиваюсь в ее рот, но тут же отлетаю обратно, чувствуя кровавый привкус на губах от зубов.
- Больше никогда не трогай меня, - вскакивает с моих колен и перебирается на пассажирское кресло.
– Больше никогда.
Поправляю джинсы.
Ксеня всхлипывает еще и еще. Яростно забирает волосы наверх.
Душа раздирается от желания успокоить, но это ведь как с детьми. В пятницу ночью Варе пришлось вызвать скорую после очередного приступа. Она плакала и визжала, когда врач устанавливал катетер на руке. Я сжимал ее хрупкие плечи у себя на груди и пытался принять всю боль, зная, что так надо.
Так и сейчас.
Знаю, что так надо.
Хватает олимпийку и натягивает ее обратно, закрывая от моего взгляда манящую бархатную кожу, до которой я скорее всего никогда больше не дотронусь.
Противная щекотка в груди пробирается прямо к сердцу.
- Отвези меня обратно.
Завожу машину и на автомате доезжаю до дома её бабки.
- Больше никогда не приезжай, - ее голос становится наконец-то стальным. – Больше никогда. Никогда не позволю с собой обращаться так, как ты обращался. Никому. Хочу вообще никогда больше ТЕБЯ не видеть.
- Понял, - киваю.
